Новости

Библиотека

Словарь


Карта сайта

Ссылки






Литературоведение

А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я






предыдущая главасодержаниеследующая глава

Робинзон после встречи с Дефо

...Дефо закрывает последнюю страницу истории Селькирка, рассказанную капитаном Вудсом Роджерсом. Некоторое время сидит задумавшись. Человек на необитаемом острове! Пират-литератор подал ему великолепную мысль. В голове, пока еще смутно и нечетко, зарождается литературный замысел, вспыхивают контуры будущего повествования.

В этот раз он возьмется за перо не для того, чтобы написать очередной острый памфлет или статью. Нет, он переплавит в своей творческой лаборатории одиссею Селькирка, использует его историю как основу сюжета для романа, в котором расскажет о приключениях человека, оказавшегося на необитаемом острове. Героя своего он назовет Крузо, по имени старого школьного товарища Тимоти Крузо, изменит лишь имя на Робинзона.

Главное — заставить читателей поверить в реальность Робинзона Крузо, в подлинность того, что с ним произошло. А для этого он пойдет на небольшую хитрость и издаст книгу анонимно, выдав повествование за рассказ самого героя.

Успех романа был небывалый. Не успела 25 апреля 1719 года книга выйти в свет, как одно за другим (в том же году!) последовали новые — четыре! — издания.

Издатель Тейлор положил в карман тысячу фунтов — сумму немалую по тому времени. Неизвестно только, нашлись ли у самого Селькирка, который был тогда в Лондоне, пять шиллингов, — сумма по тем временам тоже не такая уж малая, — чтобы купить книгу, написанную "почти про него"...

Мастерство писателя победило — люди, читая книгу Дефо, искренне верили в "удивительные приключения Робинзона Крузо, моряка из Йорка, прожившего двадцать восемь лет в полном одиночестве на необитаемом острове у берегов Америки, близ устьев реки Ориноко, куда он был выброшен кораблекрушением, во время которого весь экипаж корабля, кроме него, погиб, с изложением его неожиданного освобождения пиратами, написанные им самим".

В этом заглавии, необычайно длинном, как было тогда принято, обращают на себя внимание следующие два обстоятельства. Во-первых, то, что Робинзон у Дефо жил на острове в течение не четырех, а двадцати восьми лет. Что касается лет, проведенных героем книги на острове, то Дефо просто увеличил их число в семь раз, желая, видимо, поставить своего Робинзона в наитяжелейшие условия, в которых его герой, несмотря на все испытания, остается цивилизованным человеком.

Иначе обстоит дело с причинами, побудившими автора перенести место действия романа из Тихого океана (с острова Mac a Тьерра) в Атлантический, в устье реки Ориноко. Дефо подразумевал вполне реальную землю. Помните начало романа? — Робинзон Крузо отплывает из Бразилии. Едва корабль пересек экватор, как разразилась буря, ветер относит его все дальше на север. Экипаж пытается держать курс на остров Барбадос в Караибском море. Но ураган бросает судно на мель около необитаемого острова. Что же это за земля? Ее географические координаты, которые сообщает Дефо, почти совпадают с координатами острова Тобаго.

Дефо избрал этот район потому, что он был довольно подробно описан в тогдашней литературе. Сам писатель никогда здесь не бывал. Он довольствовался фактами, взятыми в таких книгах, как "Открытие Гвианы" Уолтера Рели, "Путешествия вокруг света" и "Дневник" Уильяма Дампьера, в книге Джона Пойнца и других. Сведения, почерпнутые у этих мореплавателей, помогли Дефо создать достоверную книгу. Попытайся он описать подлинный остров, на котором томился Селькирк, — наверняка читатели обнаружили бы фальшь: нарушение правдоподобия, смещение деталей, определяющих географическое положение острова, ставшего единственным местом действия большого романа с одним-двумя действующими лицами... Слишком велика была в "Робинзоне Крузо" нагрузка на описание замкнутого пространства, ставшего на многие годы вынужденной тюрьмой Робинзона, не потерявшего, однако, человеческого обличия — благодаря неустанному труду, планомерной деятельности, размышлениям о человеческом назначении и собственной судьбе.

Конечно, не правдоподобие ради правдоподобия занимало Дефо. В противном случае под Именем Дефо нам остался бы известен отнюдь не великий английский писатель, создатель образа Робинзона, ставшего нарицательным,— а всего лишь предприимчивый графоман, занимательно пересказавший действительную историю, происшедшую с моряком Селькирком, под вымышленными именами, с преувеличенными фактами, и к тому же перенесенную в другой район земного шара. "Одиссея" Селькирка дала повод писателю исследовать поведение человека в исключительных условиях: одного — лицом к лицу с природой; лишенного общества, но не впавшего в отчаяние; трудом своих рук создавшего все необходимое для поддержания жизни и жизнелюбия; не опустившегося и не одичавшего от одиночества, не утратившего смысла жизни и практической целесообразности своего бытия; не забывшего человеческой речи и человеческих чувств; сохранившего человеческий разум не только ради того, чтобы выжить в борьбе со стихиями, но и для того, чтобы рассуждать о человечестве и путях его совершенствования, прогресса, морального возвышения. Робинзон для писателя Дефо — обобщенный образ, а не простая фотография с натуры; это уже развернутая метафора: как Робинзон своим трудом творит вокруг себя целый мир вещей и отношений, так и человечество в целом создает своими усилиями буржуазную цивилизацию — машины, мануфактуры, товары, обладающие стоимостью, капитал... И не случайно К. Маркс в первом томе своего "Капитала" обратился к образу Робинзона: "Все отношения между Робинзоном и вещами, составляющими его самодельное богатство, ... просты и прозрачны... И все же в них уже заключаются все существенные определения стоимости" — заключал свой анализ К. Маркс (Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 23, с. 87). "Робинзон у Маркса, — пояснял это место в "Капитале" Ф. Энгельс, — это подлинный, первоначальный "Робинзон" Даниеля Дефо, откуда взяты и второстепенные обстоятельства — спасенные от кораблекрушения обломки и т. д." (Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 36, с. 181).

Ошибка всех мыслителей XVIII века, в том числе и Дефо, как показал Маркс, заключалась в том, что Робинзон, этот "единичный охотник и рыболов", этот "естественный" человек, "представляется им не результатом истории, а ее исходным пунктом" (Маркс К., Энгельс Ф. Соч. т. 12, с. 709, 710). И сегодня нам понятно, как история Селькирка, авантюриста и поборника легкого обогащения, человека с сомнительными человеческими качествами, под пером Д. Дефо приобретает черты высокопоэтического повествования о человеке, остающемся в любых испытаниях человеком; о труде, преобразующем мир во благо человека; о разуме, побеждающем природу и утверждающем на земле жизнь, человеколюбие, равенство людей, необоримость сил прогресса и цивилизации. Дефо берет в зарождающемся капиталистическом производстве и в его продукте — буржуазном предпринимателе -все лучшее: трудолюбие и упорство в достижении поставленных целей, изобретательность и практическую сметку, волю к жизни и гуманизм общественных идеалов — по сравнению с тем, что оставалось в наследие от феодализма... Потому-то у Дефо на первый план выступает отнюдь не жажда обогащения, первоначально толкавшая на путешествия и приключения Робинзона Крузо — точно так же, как и его действительного прототипа Александра Селькирка, а любознательность и предприимчивость героя; более того, именно в уста Робинзона писатель вкладывает слова, обличающие страсть к наживе, а найденные на потерпевшем крушение корабле деньги узник необитаемого острова не однажды назовет негодным хламом, сором, которому он с удовольствием предпочел бы какие-нибудь простые, но полезные в его практике предметы труда и быта.

Так, Робинзон у Дефо становится символом человека, неунывающего труженика, бескорыстного искателя приключений, достойного представителя общества даже на необитаемом острове, в полном одиночестве, даже в своих отношениях с дикарями, с бессловесной природой...

Пример Робинзона поучителен. Не будь романа Дефо, вряд ли кто сегодня вспоминал об истории, случившейся с моряком Селькирком; не будь Дефо автором романа о Робинзоне, никто бы даже не вспоминал о взлетах и падениях молодого негоцианта Д. Фо, устроившего лавку на одной из самых людных улиц лондонского Сити почти три века тому назад. Герой перерос своего прототипа и составил славу своему автору...

Сегодня три точки на земном шаре связаны с именем Робинзона Крузо. Для того чтобы посетить их, надо совершить долгое путешествие, объехать почти полсвета. В шотландском городке Ларго, в нише старинного дома, где жил когда-то Селькирк, вы увидите памятник ему, сооруженный в 1885 году одним из потомков моряка, послужившего прототипом знаменитого литературного героя. На Мас а Тьерра — "Острове Робинзона Крузо" вам предложат подняться на вершину Эль-Юнке, где находился наблюдательный пост Селькирка и укажут на бронзовую мемориальную доску, установленную английскими моряками в 1868 году "В память об Александре Селькирке, прожившем на этом острове в полном одиночестве четыре года и четыре месяца". На Тобаго покажут отель "Робинзон Крузо", "Пещеру Робинзона" и другие достопримечательности.

Впрочем, за право называться "Островом Робинзона Крузо" оба эти острова — Мас а Тьерра и Тобаго — с равным успехом боролись долго и упорно.

В наши дни спор между островами получил юридическое завершение. Чилийское правительство в начале 60-х годов нашего века официально переименовало о. Мас а Тьерра в остров Робинзона Крузо, а соседний с ним — назван в честь шотландского моряка — островом Александра Селькирка. Так, литературный герой и его прототип встретились в жизни еще раз и воссоединились — уже навсегда. Так благодарные читатели увековечили образ любимого литературного героя и одновременно — историю его создания романистом. Это было уже историко-культурное завершение удивительной истории Робинзона...

предыдущая главасодержаниеследующая глава










© Злыгостев А.С., 2001-2019
При использовании материалов активная ссылка обязательна:
http://litena.ru/ 'Литературное наследие'

Рейтинг@Mail.ru