В. Г. Белинсний
ЯЗЫК КАК ОРУДИЕ МЫШЛЕНИЯ
...Мы знаем, что каждый язык, отдельно взятый, основан на непреложных законах, и что все языки, несмотря на их различие, основаны на одних и тех же началах, почему человек одного народа и может выучиваться языку другого народа?.. Язык был дан человеку как откровение, а не найден им, как изобретение. Если человек явился в мире существом разумным, то необходимо и словесным, потому что слово есть разум в явлении. Человек владел словом еще прежде, нежели узнал, что он владеет словом; точно также дитя говорит правильно, грамматически, еще и не зная грамматики, следовательно еще не зная, что оно говорит правильно, грамматически... 1
*(Высказывания В. Г. Белинского извлечены из следующих изданий: Полное собрание сочинений В. Г. Белинского под ред. С. А. Венгерова (тт. I - XII, 1900 - 1926) и В. С. Спиридонова (тт. XII - XIII, ГИЗ, М.-Л., 1926 - 1948); Белинский "Письма". Ред. Е. А. Ляцкого. Тт. 1 - 3. С.-Петербург, 1914; "Литературное наследство", тт. 55 - 57. Изд. АН СССР. 1948. )
Слово отражает мысль: непонятна мысль - непонятно и слово...
...Что прочувствует и поймет человек, то он выразит; слов недостает у людей только тогда, когда они выражают то, чего сами не понимают хорошенько. Человек ясно выражается, когда им владеет мысль, но еще яснее, когда он владеет мыслию.
Знание точного значения слов и их различия между собою, хотя бы и самого легкого, есть необходимое условие всякого истинного мышления, ибо слова суть выражения понятий, а можно ли мыслить, не умея отличать, во всей тонкости, одного понятия от другого?2
О ЯЗЫКЕ - НАЦИОНАЛЬНОМ, ОБЩЕНАРОДНОМ ДОСТОЯНИИ
В чем же состоит<...> самобытность каждого народа? В особенном, одному ему принадлежащем образе мыслей и взгляде на предметы, в религии, языке <...> Невозможно представить себе народа, не имеющего одного общего для всех сословий языка...
Создать язык невозможно, ибо его творит народ; филологи только открывают его законы и приводят их в систему, а писатели только творят на нем сообразно с сими законами.
Все согласились в том, что в народной речи есть своя свежесть, энергия, живописность, а в народных песнях и даже сказках - своя жизнь и поэзия, и что не только не должно их презирать, но еще и должно их собирать, как живые факты истории языка, характера народа.
Но вот самый страшный запрос: где рецензент "Отечественных Записок" изучал русский язык - в пословицах, в песнях, в исторических актах? Потом именно где и в чем изучал он - в своем кабинете, в бархатных сапогах, или в других каких-нибудь местах, и в других сапогах? На это рецензент "Отечественных Записок" имеет честь ответить рецензенту "Москвитянина", что бархатных сапогов он не носит, что русский язык изучал он больше всего в сочинениях русских писателей и в образованном обществе; с пословицами знаком; сказки и песни, собранные Киршею Даниловым, знает чуть не наизусть; читывал не без внимания и другие сборники произведений народной поэзии; к русскому народу прислушивался...3
БОГАТСТВО И ВЫРАЗИТЕЛЬНОСТЬ РУССКОГО ЯЗЫКА
...Перевод Гнедича "Илиады" <...> при всех его недостатках, один из лучших и едва ли не самый лучший на всех европейских языках, чему причиною, кроме таланта переводчика, и удивительное богатство и гибкость русского языка.
..Русский язык необыкновенно богат для Выражения явлений природы<...> В самом деле, какое богатство для изображения явлений естественной действительности заключается только в глаголах русских, имеющих виды! Плавать, плыть, приплывать, приплыть, заплывать, отплывать, заплыть, приплыть, уплывать, уплыть, наплывать, наплыть, подплывать, подплыть, поплавать, поплыть, расплавиться, расплыться, наплываться, заплаваться: это все один глагол для выражения двадцати оттенков одного и того же действия!
Степь раздольная Далеко вокруг, Широко лежит, Ковылем-травой Расстилается! Ах, ты степь моя, Степь привольная, Широко ты, степь, Пораскинулась, К морю Черному Понадвинулась!
На каком другом языке передали бы вы поэтическую прелесть этих выражений покойного Кольцова о степи: расстилается, no-раскинулась, понадвинулась?..
...Русский язык чрезвычайно богат, гибок и живописен для выражения простых, естественных понятий <...> В русском языке иногда для выражения разнообразных оттенков одного и того же действия существует до десяти и больше глаголов одного корня, но разных видов<...>
Что русский язык - один из богатейших языков в мире, в этом нет никакого сомнения.
РАЗВИТИЕ РУССКОГО ЛИТЕРАТУРНОГО ЯЗЫКА
...Никакой язык ни в какую эпоху не может быть до того удовлетворительным, чтобы от него нечего было больше желать и ожидать.
Говоря строго, язык никогда не устанавливается окончательно: он непрестанно живет и движется, развиваясь и совершенствуясь... Язык идет вместе с жизнию народа...
Язык русский вообще дороже русского языка одного какого-нибудь писателя; успехи его в будущем выше прошедшего или проходящего его состояния.4
Баснописец Крылов<...> так сказать, приготовил язык и стих для бессмертной комедии Грибоедова. Стало быть, в нашей литературе всюду живая историческая связь, новое выходит из старого, последующее объясняется предыдущим, и ничто не является случайно.
РОЛЬ ЛОМОНОСОВА В РАЗВИТИИ РУССКОГО ЛИТЕРАТУРНОГО ЯЗЫКА
С Ломоносова начинается наша литература; он был ее отцом и пестуном; он был ее Петром Великим. Нужно ли говорить, что это был человек великий и ознаменованный печатью гения? Все это истина несомненная. Нужно ли доказывать, что он дал направление, хотя и временное, нашему языку и нашей литературе? Это еще несомненнее <...>
...Нельзя довольно надивиться гению Ломоносова: у него есть строфы и целые стихотворения, которые по чистоте и правильности языка весьма приближаются к нынешнему времени.
Ломоносов <...> все должен был сам сделать, всему положить начало: строя дом, должен был делать и подмостки, обжигать кирпичи и растворять известь. До него существовала только русская азбука, но не было русского языка, и только после него стал возможен в России раздел ученых и литературных трудов. И вот он пишет грамматику, которая уж не годится для нашего времени, но лучше которой еще не являлось у нас; дает законы языку и утверждает их образцами<...> Введенное им стихосложение осталось навсегда в русском стихотворстве, и стихи его, по гармонии, гладкости, правильности языка, гораздо выше его прозы, в которой он старался подделаться под склад и конструкцию латинской прозы.5
Ломоносов положил начало первому периоду русской литературы,- и школы утвердили за ним титло ее отца<...> Он первый установил фактуру стиха, ввел в русское стихосложение метры, свойственные духу языка; язык его стихотворений, несмотря на свою напыщенность и изобилие поэтических вольностей, естественнее, лучше языка его прозы...
Ломоносов был первым основателем русской поэзии и первым поэтом Руси<...> Хотя Сумароков и Херасков ценились современниками не ниже его, но им до него -
Как до звезды небесной далеко!
Сравнительно с ними, язык его чист и благороден, слог точен и силен, стих исполнен блеска и парения.
О ЯЗЫКЕ СОВРЕМЕННИКОВ ЛОМОНОСОВА
Кантемир писал так называемыми силлабическими стихами, - размером, который совершенно несвойственен русскому языку<...> Несмотря на страшную устарелость языка, которым писал Кантемир, несмотря на бедность поэтического элемента в его стихах, Кантемир своими сатирами воздвиг себе маленький, скромный, но тем не менее бессмертный памятник в русской литературе.
Басни Кантемира интересны, как первые опыты в этом роде - не самого автора, а русского языка.
По языку, неточному, неопределенному, по конструкции часто запутанной, не говоря уже о страшной устарелости в наше время того и другого, по стихосложению, столь несвойственному русской просодии, сатиры Кантемира нельзя читать без некоторого напряжения, тем более нельзя их читать много и долго.
РОЛЬ КАРАМЗИНА В РАЗВИТИИ РУССКОГО ЛИТЕРАТУРНОГО ЯЗЫКА
Ломоносовский период русской литературы был сменен карамзинским<...> Это было шагом вперед: язык приблизился к языку живому, общественному...
...Посмотрим, как выполнил Карамзин свою высокую миссию.
Он видел, как мало было у нас сделано, как дурно понимали его собратья по ремеслу, что должно было делать, видел, что высшее сословие имело причину презирать родным языком, ибо язык письменный был в раздоре с языком разговорным. Тогда был век фразеологии, гнались за словами, и мысли подбирали к словам только для смысла. Карамзин был одарен от природы верным музыкальным ухом для языка и способностью объясняться плавно и красно, следовательно, ему не трудно было преобразовать язык. Говорят, что он сделал наш язык сколком с французского <...> Это справедливо только отчасти. Вероятно, Карамзин старался писать как говорится. Погрешность его в сем случае та, что он презрел идиомами русского языка, не прислушивался к языку простолюдинов и не изучал вообще родных источников.
...Сочинения Карамзина теряют в наше время много достоинства еще и оттого, что он редко был в них искренен и естествен. Век фразеологии для нас проходит; по нашим понятиям, фраза должна прибираться для выражения мысли или чувства; прежде мысль и чувство приискивались для звонкой фразы. Знаю, что мы еще и теперь не безгрешны в этом отношении <...>
О стихах его нечего много говорить: это те же фразы, только с рифмами. В них Карамзин, как и везде, является преобразователем языка, а отнюдь не поэтом.6
Карамзин явился преобразователем языка и стилистики. В обществе бродили уже новые идеи, для выражения которых недоставало в русском языке ни слов, ни оборотов. Карамзин улегитимировал своим талантом употребление вошедших и входивших в русский язык слов, и ввел совершенно новые не только иностранные, но и русские слова, как, напр., "промышленность".
Карамзина обвиняют в растлении чужестранными словами и оборотами, преимущественно, галлицизмами, девственности русского языка <...>
Карамзин начал писать языком общества, тем самым, которым все говорили; но, разумеется, идеализировал его, потому что письменный язык - искусственный, как бы ни был он естествен, прост, жив и свободен. Карамзин явился в самое время с своею реформою: тогда все чувствовали ее необходимость...
...Литературная деятельность Карамзина, явившаяся оппози-циею схоластическому направлению,<...> восстановила против себя славянофилов и пуристов русского языка. Время и разум решили дело в пользу реформы Карамзина, и Карамзин сделался патриархом русской литературы; под страхом анафемы и отлучения от литературного православие, не позволялось усомниться ни в одной строке, ни в одной букве его сочинений<...> Но прошло и это время: теперь все понимают, что Карамзин виноват, если его поклонники приписали ему больше, чем он сделал, видели в нем что-то большее, нежели то, чем он был в самом деле, что вопрос не в том, чего не сделал Карамзин, а он в том, что сделал...
...Для всех мыслящих людей ясно, как день божий, что творения Карамзина могут теперь составлять только более или менее любопытный предмет изучения в истории русского языка, русской литературы, русской общественности, но уже нисколько не имеют, для настоящего времени, того интереса, который заставляет читать и перечитывать великих и самобытных писателей. В сочинениях Карамзина все чуждо нашему времени - и чувства, и мысли, и слог, и самый язык. Во всем этом ничего нет нашего, и все это навсегда умерло для нас.
Журналисты часто упрекают друг друга в грамматических нововведениях, называя их произвольными и искажающими русский язык; некоторые из них указывают на язык Карамзина и его орфографию, как на норму, которой обязаны все держаться. Жалкое ослепление, смешное заблуждение! Эти люди не понимают, что русский язык после Карамзина шел не назад, а вперед, и шел быстро, а потому и ушел далеко. Заслуги, оказанные русскому языку Карамзиным, огромны - чему лучшим доказательством служит то, что только с легкой руки Карамзина русский язык получил свойство быстрой усовершаемости. Сравните язык Карамзина с языком Крылова, Жуковского, Пушкина, Грибоедова, Лермонтова и Гоголя - и вы увидите, что в сравнении с языком этих писателей язык карамзинский кажется более как будто нерусским, нежели сколько язык ломоносовский кажется совсем нерусским в сравнении с языком карамзинским. Неисторический язык Карамзина ознаменован печатию какой-то бесцветной общности, вследствие которой он очень удобен для переводов на какой угодно язык, подобно тем легоньким пьескам, которыми наполняются хрестоматии для начинающих учиться переводить. Этот язык совершенно лишен национального колорита и чужд собственно русским оборотам, которые можно было бы назвать "руссизмами", как французские обороты называют "галлицизмами".
Карамзин из торной, ухабистой и каменистой дороги латино-неменкой конструкции, славяно-церковных речений и оборотов,
и схоластической надутости выражения, вывел русский язык на настоящий и естественный ему путь, заговорил с обществом языком общества... заслуга великая и бессмертная!7
Карамзин, разрушив дело Ломоносова, тем самым только продолжал его. Великий реформатор приходит не с тем, чтобы разрушить, а с тем, чтобы создать, разрушая...
Но точно ли Карамзин возвратил свободу нашему языку, и обратил его к живым источникам народного слова? Известно, что его прозаический слог делится на две эпохи - до историческую и историческую, т. е., что слог его Истории Государства Российского резко отличается от слога всех его сочинений, предшествовавших ей. Доисторический слог Карамзина был великим шагом вперед со стороны и языка литературы русской: в этом нет никакого сомнения. Но не менее несомненно и то, что это слог далеко еще не русский, хотя и несравненно более свойственный духу русского языка, нежели слог Ломоносова. Скажем более: не без причины восхищавший современников, доисторический слог Карамзина теперь бледен и бесцветен. Он относится к настоящему русскому слогу, как язык новейших латинистов к языку Горация и Тацита. В нем и для иностранца, учащегося по-русски, будет все просто и легко, потому что иностранец не встретит в нем того, что называется идиотизмами, т. е. чисто-русских оборотов, или руссизмов. Исторический же слог Карамзина слишком отзывается искусственною подделкою под язык летописей, и слишком не лишен реторического оттенка. Впрочем, все это мы говорим не для унижения великого подвига Карамзина, а как бы в ответ на слова Пушкина, чтобы показать, что и Карамзин не сделал всего, как не сделал всего Ломоносов; и что, относительно, потомство вправе обвинять и Карамзина в тех же недостатках, в каких обвиняет Пушкин Ломоносова, но что тот и другой - и Ломоносов и Карамзин - оба сделали именно то, что нужно было сделать в их время и, следовательно, обоим им равно принадлежит вечная честь великого подвига.
О ЯЗЫКЕ СОВРЕМЕННИКОВ КАРАМЗИНА
...Что у Пушкина является апофеозом, то у Державина есть только элемент, начало чего-то, зерно еще неразвившееся в растение и цвет. Великую приносит Державину честь, что он в оде, где говорится об осаде Очакова и Потемкине, дерзнул, вопреки всем понятиям того времени о благородной и украшенной природе в искусстве, говорить о зайцах, о голодных волках, о медведях, о русском мужике и его добрых щах и пиве, дерзнул назвать зиму седою чародейкой, которая машет косматым рукавом: это показывает, что он одарен был сильными и самостоятельными элементами поэзии, которым однако же, нельзя было развиться во что-нибудь определенное и суждено было остаться только элементами, по отсутствию содержания, еще не выработанного общественною жизнью, по неимению литературного, поэтического, разговорного и всякого языка <...>
...Так как он начал писать очень поздно, то и не мог овладеть ни языком, ни стихом, обладание которыми и величайшим поэтам достается не без тяжкого труда<...> Что касается до неточности в выражении, - от того времени и требовать невозможно точности, а страшное насилование языку, т. е. произвольные усечения, ударения, часто искажение слова, должно приписать тому, что Державин в молодости не имел возможности приобрести по части языка ни познаний, ни навыка.
Ода "Фелица" - одно из лучших созданий Державина. В ней полнота чувства счастливо сочеталась с оригинальностию формы, в которой виден русский ум и слышится русская речь. Несмотря на значительную величину, эта ода проникнута внутренним единством мысли, от начала до конца выдержана в тоне.8
Появление Жуковского изумило Россию <...> Он совершенно преобразовал стихотворный язык, а в прозе шагнул далее Карамзина: вот главные заслуги. Собственных его сочинений немного: труды его или переводы, или переделки, или подражание иностранным. Язык смелый, энергический, хотя и не всегда согласный с чувством, односторонняя мечтательность... вот характеристика сочинений Жуковского.
Стих Жуковского неизмеримо выше стиха всех предшествовавших ему поэтов: он исполнен мелодии и вместе с тем какой-то сжатой крепости и энергии. Такого стиха требовали содержание и дух поэзии Жуковского. И несмотря на то, еще многого не доставало этому стиху: он еще далеко не совсем свободен, не совсем глубок. Содержание поэзии Жуковского было так односторонне, что стих его не мог отразить в себе все свойства и богатство русского языка <…>
Пушкин имел сильное влияние на Жуковского: все стихотворения, написанные им уже по 'истечении второго десятилетия текущего века, отличаются несравненно лучшим языком и стихом.
...Жуковский далеко подвинул вперед и русский язык, придав ему много гибкости и поэтического выражения.
Батюшков вместе с Жуковским был преобразователем стихотворного языка, то есть писал чистым, гармоническим языком; проза его тоже лучше прозы мелких сочинений Карамзина.
...Правильный и чистый язык, звучный и легкий стих, пласти-цизм форм, какое-то жеманство и кокетство в отделке, словом, какая-то классическая щеголеватость - вот, что пленяло современников в произведениях Батюшкова<...> Была и другая важная причина, почему современники особенно полюбили и отличили Батюшкова. Надобно заметить, что у нас классицизм имел одно резкое отличие от французского классицизма; как французские классики старались щеголять звонкими и гладкими, хотя и надутыми, стихами и вычурно-обточенными фразами, так наши классики старались отличаться варварским языком, истинною амальгамою славянщины и искаженного русского языка, обрубали слова для меры, выламывали дубовые фразы и называли это пиитическою вольностию, которой во всех эстетиках посвящалась особая глава.
Батюшков первый из русских поэтов был чужд этой пиитической вольности - и современники его разъахались<...> Итак, Батюшкова провозгласили образцовым поэтом и прозаиком и советовали молодым людям, упражняющимся (в часы досугов, от нечего делать) словесностию, подражать ему. Мы, с своей стороны, никому не посоветуем подражать Батюшкову, хотя и признаем в нем большое поэтическое дарование, а многие из его стихотворений, несмотря на их щеголеватость, почитаем драгоценными перлами нашей литературы. Батюшков был вполне сын своего времени.
Жуковский и Батюшков - оба поэты и оба прозаики; оба они двинули вперед и версификацию и прозу русскую. Проза их богаче содержанием прозы Карамзина, а от того кажется лучше и по форме своей, которая, в сущности, не более, как усовершенствованная стилистика Карамзина, чуждая своеобразного, национального колорита, и больше искусственная и щеголеватая, чем живая и сросшаяся со своим содержанием, как, например, проза Пушкина и других даровитых писателей последнего времени. Ученики победили учителя: проза Жуковского и Батюшкова единодушно была признана "образцовою", и все силились подражать ей... В наше время, уже никому не придет в голову потратить столько труда, хлопот, времени, искусства и прекрасной прозы на повести в роде "Марьиной рощи", или "Предславы и Добрыни", и если бы кто написал их в наше время, никто бы не стал читать... Это от того, что в наше время не дорожат одним языком, а требуют "слога", разумея под этим словом живую, органическую соответственность формы с содержанием, и наоборот, умение выразить мысль тем словом, тем оборотом, какие требуются сущностию самой мысли, для которой всякое другое слово и другой оборот были бы неопределенны и неясны <...> Наша литература была до Пушкина ученицею, особенно в прозе: вот причина исключительного владычества стилистики, убитой Пушкиным и уступившей место "слогу".
РОЛЬ ПУШКИНА. В РАЗВИТИИ РУССКОГО ЛИТЕРАТУРНОГО ЯЗЫКА
...Является Пушкин, поэт и художник по преимуществу, окончательно преобразовывает язык русской поэзии, возведя его на высочайшую степень художественности, - и с ним первым является в русской литературе искусство, как искусство, поэзия - как художественное творчество.9
Трудно охарактеризовать общими чертами великость реформы, произведенной Пушкиным в поэзии, литературе, версификации и языке русском. Между стихом Пушкина и стихом Батюшкова больше расстояния, чем между стихом Батюшкова и стихом Державина. Достоинство пушкинского стиха<...> заключается в его художественности, в этой органической живой соответственности между содержанием и формою, и наоборот. В этом отношении стих Пушкина можно сравнить с красотою человеческих глаз, оживленных чувством и мыслию: отнимите у них оживляющее их чувство и мысль - они останутся только красивыми, но уже не божественно-прекрасными глазами. Теперь многие пишут стихи и гладкие, гармонические, и легкие; но пушкинский стих напомнила нам только муза Лермонтова <...> Поэзия Пушкина полна, насквозь проникнута содержанием, как граненый хрусталь лучем солнечным <...>
Художническая добросовестность Пушкина была до него беспримерным явлением в нашей литературе: он высылал из мира души своей только выношенные, вызревшие поэтические фантазии, которые сами рвались наружу. Этим он совершенно избежал реторики, декламации и общих мест <...> Следствием глубокоистинного содержания, всегда скрывающегося в произведениях Пушкина, была их строго-художественная форма <…>
Как верна у Пушкина всякая мысль, всякое чувство и всякое I ощущение, так верен у него и всякий оборот, каждая фраза, каждое слово. Все на своем месте, все полно, ничего недоконченного, темного, неточного, неопределенного. Определенность есть I свойство великих поэтов, и Пушкин вполне обладал этим свойством<...> Из русского языка Пушкин сделал чудо. Справедливо сказал Гоголь, что "в Пушкине, будто в лексиконе, заключалось все богатство, гибкость и сила нашего языка". Он ввел в употребление новые слова, старым дал новую жизнь; его I эпитет столько же смел, оригинален, как и резко точен, математически определен <…> Не бывало еще на Руси такой колоссальной творческой силы, и так национально, так русски проявившейся<...> Ни один поэт не имел на русскую литературу такого I многостороннего, сильного и плодотворного влияния. Пушкин убил на Руси незаконное владычество французского псевдо-классицизма, расширил источники нашей поэзии, обратил ее к национальным элементам жизни, показал бесчисленные новые формы, сдружил ее впервые с русскою жизнию и русскою современностию, обогатил идеями, пересоздал язык до такой степени, что и безграмотные не могли уже не писать хорошими стихами, если хотели писать.
...Пушкин, имея решите