Глава 19. Боккаччо

1

Вторым великим итальянским гуманистом, младшим современником Петрарки, был Джованни Боккаччо (Giovanni Boccaccio, 1313-1375). Подобно Петрарке, он был и писателем-художником, и ученым-филологом. Боккаччо развивался под двойным влиянием: Данте (в области поэзии) и Петрарки (в области науки) - и с гордостью называл великих флорентийцев своими учителями, хотя, по существу, его дарование лежало в совсем другой плоскости, чем дарование Данте и Петрарки.

Боккаччо не добился у современников такой громкой славы и такого восторженного почитания, как Петрарка. Его деятельность не имела такого широкого международного размаха, как деятельность Петрарки. Он был не вождем европейского гуманизма, а всего лишь талантливейшим итальянским писателем, разработавшим "низкий", по тогдашним представлениям, жанр новеллы. Но именно благодаря этому в творчестве Боккаччо полнее и непосредственнее выразились особенности первого, демократического этапа итальянского Возрождения, его глубокие народные корни. В многосторонней ренессансной культуре Италии Боккаччо особенно ярко выражает ее национальный аспект.

Боккаччо был незаконным сыном флорентийского купца и француженки. Он родился в Париже, куда его отец приехал по торговым делам, но еще младенцем был увезен во Флоренцию и впоследствии в Париже никогда больше не бывал. По желанию отца юный Боккаччо обучался сначала торговому делу, затем юридическим наукам, но испытывал к ним такое же отвращение, как Петрарка, и тоже с ранних лет увлекся изучением античных писателей. Но, в отличие от Петрарки, он долгое время оставался под властью отца и мог изучать древних авторов только в часы досуга. Возможно, именно поэтому уровнем своих знаний в области античности и даже степенью овладения литературным латинским языком Боккаччо значительно уступал Петрарке; об этом свидетельствуют юношеские латинские песни Боккаччо, написанные средневековой латынью, мало похожей на язык Цицерона.

В возрасте четырнадцати лет Боккаччо был отправлен отцом в Неаполь, где он провел лучшие годы своей юности (1327- 1340). Неаполь в то время был крупным феодальным центром с пышным двором короля Роберта Анжуйского, друга и покровителя Петрарки. Роберт привлекал к своему двору поэтов и ученых, создав в Неаполе небольшой очаг нарождавшейся гуманистической культуры. Юный Боккаччо завязал знакомство с неаполитанскими гуманистами, а через них получил доступ и ко двору, где имел большой успех. Здесь он познакомился с Марией д'Аквино, побочной дочерью короля Роберта, которую он горячо полюбил и изобразил в своих произведениях под именем Фьяметты (дословно - "огонек"). Она стала его дамой-вдохновительницей, как Беатриче для Данте и Лаура для Петрарки.

Джованни Боккаччо. С гравюры XVI в.

Однако характер отношений Боккаччо к Фьяметте совершенно иной, чем у Данте и Петрарки - к их возлюбленным. Правда, уже Петрарка изобразил Лауру реальной женщиной, но его любовь к ней сохраняла идеальную, платоническую окраску. Боккаччо пошел дальше Петрарки: он окончательно преодолел платонизм и экзальтацию, выдвинув на первый план естественную сторону любви. Любовь Боккаччо к Марии-Фьяметте - факт не только литературный, но и жизненный, значительнейшее событие его юности, проведенной в Неаполе.

Впервые Боккаччо встретил Марию в церкви Сан-Лоренцо в страстную субботу 1336 г. и сразу полюбил ее. Молодой плебей стал добиваться любви королевской дочери с помощью единственного могучего средства, которое было в его распоряжении,- писательского таланта. Несмотря на огромное социальное неравенство, поэтические успехи писателя принесли ему благосклонность Марии. Но взаимная любовь их была непродолжительна. Мария вскоре изменила Боккаччо, предпочтя ему другого. Однако Боккаччо продолжал жить воспоминаниями о своем чувстве, вдохновившем его на создание целого ряда произведений.

2

Идейный и творческий рост Боккаччо ярко отразился в его юношеских романах, задуманных в Неаполе, но законченных по большей части уже после возвращения во Флоренцию. Первым по времени из этих произведений является "Филоколо" (1338) - обширный роман в прозе, в котором Боккаччо обработал популярную в литературе раннего средневековья историю любви Флорио и Бьянчифьоре (во французской редакции - Флуар и Бланшефлер).

Цель Боккаччо в "Филоколо" - облечь старинную любовную повесть о злоключениях язычника и христианки в новую художественную форму, подсказанную культом античности. Он делает двигателями действия античных богов, широко использует в стиле романа мифологическую образность и в то же время сохраняет в нем множество чисто средневековых элементов. Несмотря на такое наивное смешение разнородных элементов и на бесформенность композиции, первое произведение Боккаччо уже показывает его блестящий повествовательный талант. Очень интересен вставной эпизод романа, рисующий встречу в Неаполе Флорио с Фьяметтой и Дионео (т. е. самим Боккаччо). Они развлекают Флорио "вопросами любви", напоминающими куртуазные споры на любовные темы (например, "какая дама более несчастна - та, которая имела возлюбленного и потеряла его, или та, которая не имеет надежды иметь его?"). Иногда введение к вопросу расширяется в маленькую новеллу. Эти новеллы Боккаччо впоследствии пересказал в расширенном виде в своем "Декамероне".

Конец рукописи 'Декамерона'

Вслед за "Филоколо" Боккаччо написал небольшую поэму "Филострато", в которой он впервые использовал заимствованную у итальянских площадных певцов народную восьмистрочную строфу - октаву. Сюжет "Филострато" заимствован из "Романа о Трое" французского трувера Бенуа де Сент-Мора, имевшего в Италии хождение в латинском пересказе. Боккаччо разработал любовный эпизод из этого романа - историю Троила и Гризеиды, которую впоследствии драматизировал Шекспир в своей комедии "Троил и Крессида". "Филострато" имел автобиографическую подкладку, так как написан под свежим впечатлением измены Фьяметты.

В "Филострато" Боккаччо впервые проявил присущую ему психологическую тонкость в обрисовке характеров и поступков. Вместо схематического изображения женской неверности в романе Бенуа де Сент-Мора он дал анализ любовных отношений Троила и Гризеиды от самого зарождения у Гризеиды чувства, являющегося изменой ее покойному мужу.

Подсылая к Гризеиде Пандара, Троил становится ее соблазнителем и в дальнейшем сам расплачивается за те средства, которые применил для овладения ею. С исключительной тонкостью Боккаччо рисует сцену убеждений Гризеиды Пандаром, во время которой Пандар искусно играет на слабых струнках Гризеиды - на ее тщеславии, кокетстве и т. д. Не менее тонко сделана также сцена обольщения Гризеиды Диомедом, подметившим ее нежность к Троилу и сумевшим использовать чувство Гризеиды в своих интересах.

По сюжетному построению "Филострато" - типичный психологический роман, несмотря на стихотворную форму. Боккаччо закладывает здесь основу той манеры повествования, которая приведет его впоследствии к созданию "Фьяметты".

Третье юношеское произведение Боккаччо - "Гезеида" (1339) - тоже является поэмой в октавах на античный сюжет. Ее название, напоминающее названия классических эпопей (ср. "Энеида", "Фиваида" и т. п.), свидетельствуют о претензии Боккаччо создать эпос "о трудных делах Марса", т. е. о военных подвигах знаменитых героев Греции. На самом же деле в "Тезеиде" разработана созданная самим Боккаччо любовная история, полная отзвуков его отношений к Фьяметте.

Это новелла о двух фиванских юношах, Арчите и Палемоне, которые влюбляются в красавицу Эмилию, свояченицу афинского царя Тезея. Друзья решают вопрос, кому должна достаться любимая ими женщина. В поединке одерживает верх Арчит, но затем он падает с лошади и умирает, завещая завоеванную им Эмилию Палемону.

Чтобы поднять новеллистический сюжет на высоту эпопеи, Боккаччо заставляет богов (Венеру, Юнону, Диану) принять живое участие в судьбе героев. Однако античные элементы переплетаются в поэме со средневековыми: греческих героев посвящают в рыцари, и они бьются на турнире; Тезей окружен баронами и носит титул герцога и т. д. В поэме есть большие длинноты, пространные описания, речи и сравнения в античном эпическом стиле. На первом месте в "Тезеиде" - снова тонкое изображение отношений и переживаний. Необходимо отметить рост поэтического мастерства Боккаччо, его превосходное владение октавой.

Следующим произведением Боккаччо был "Амето" (1341) - пастушеская идиллия, написанная уже во Флоренции стихами и прозой. Он не только дает здесь описание чувств, но и детально разрабатывает обстановку, рисует многочисленные картины пастушеской жизни, широко используя наследие античной буколической поэзии.

Герой пасторали "Амето" - грубый, неразвитый, простодушный юноша, любитель охоты. Однажды после охоты он встречает в кругу нимф красавицу Лию ("веру"), слышит ее песню и влюбляется в нее. С этих пор он постоянно следует за нимфами, охотится с ними и отдыхает на берегу реки. Все его мысли отданы Лии. Он посвящает себя служению ей и постепенно перерождается под ее влиянием.

Идея облагораживающей силы любви, побеждающей грубую, животную натуру, могла быть воспринята Боккаччо из "Циклопа" Овидия, в котором было показано перерождение сурового циклопа Полифема под влиянием любви к Галатее. Однако античный мотив переплетается у Боккаччо со старой доктриной трубадуров, которые тоже говорили об облагораживающем действии любви на человека. Характерно, однако, что Боккаччо, рисуя перерождение Амето, наделяет его комическими черточками. Так, когда Амето в первый раз пытается воспеть свою Лию, он делает это весьма прозаично, навлекая на себя насмешки нимф.

Боккаччо излагает рассказы семи нимф о своих любовных похождениях. Каждая из них посвятила себя служению одной из семи добродетелей (эта аллегория добродетелей заимствована из дантовского "Чистилища", песнь XXXI). В конце появляется Венера в полосе ослепительного света, который Амето не в состоянии выдержать. Тогда Лия погружает его в реку, после чего он становится способным выносить свет богини. Просветленный и счастливый, он чувствует, что из животного сделался человеком.

Заимствуя дантовскую аллегорию, Боккаччо показывает, что человек из мрака невежества и чувственности возвышается до богопознания. Но достичь дантовского аллегоризма Боккаччо не удается: его нимфы - не святые девы, как у Данте, а веселые, легкомысленные девушки, соблазняющие молодых пастухов; обращение души к добродетели изображается в ряде рассказов о чувственной любви. Моральная аллегория превращается только в предлог. По существу же, Боккаччо утверждает прелесть земной любви и ее облагораживающее воздействие на человека.

... Еще более своеобразно преломляются дантовские мотивы в следующем произведении Боккаччо - "Любовное видение" (1342). По замыслу Боккаччо, эта поэма в терцинах должна была, подобно "Божественной комедии", показать путь освобождения от земной суеты и достижения вечного блаженства. На деле же Боккаччо пришел к прямо противоположному результату: вместо осуждения жажды славы, богатства, могущества и наслаждений он утверждает все эти земные соблазны, обладающие для него особой притягательной силой. Величественная женщина, олицетворяющая небесную добродетель, обещающая привести поэта к истинному счастью (подобно Беатриче в "Божественной комедии"), все время оттесняется возлюбленной поэта, Фьяметтой, образ которой Боккаччо не удается обратить в аллегорию. Желая достичь небесного рая, поэт никак не может оторваться от мирской суеты. Если поэма Данте завершалась лицезрением бога, то поэма Боккаччо завершается тем, что поэт держит в объятиях возлюбленную. Этим, по существу, снимается вопрос о небесном рае, который заменяется земным счастьем.

Вопреки субъективным намерениям Боккаччо, его аллегорическая поэма превращается в настоящий гимн земному миру, земной красоте и чувственной любви. Расхождение Боккаччо с Данте оказывается тем более разительным, чем более Боккаччо пытается идти по следам этого глубоко почитаемого им поэта. Несмотря на то что "Любовное видение" отделено от "Божественной комедии" всего лишь двадцатилетним промежутком, эти произведения кажутся продуктами двух различных эпох: настолько велик был идейный сдвиг, происшедший в сознании первых итальянских гуманистов.

В следующем произведении - "Фьезоланские нимфы" (1345-1346) - Боккаччо снова разрабатывает пасторальную идиллическую фабулу. Фабула Боккаччо вдохновлена подражанием античным локальным мифам, в которых объяснялось происхождение той или иной географической местности. Образцом для Боккаччо являлись "Метаморфозы" Овидия, переполненные подобными локальными мифами. В "Фьезоланских нимфах" Боккаччо объясняет происхождение речек Африко и Мензолы, обтекающих холм, на котором расположен живописный городок Фьезоле. Эти речки разъединяются близ холма Фьезоле, а затем снова стекаются. Боккаччо рассказывает, будто их названия произошли от имени двух несчастных любовников.

В незапамятную старину, когда еще не существовало города Фьезоле, на этом холме обитала богиня Диана со своими нимфами. Однажды на собрание нимф проник пастух Африко, влюбившийся в нимфу Мензолу. Чтобы приблизиться к ней, он по совету Венеры переоделся в женское платье. В ответ на любовное признание Африко Мензола, давшая обет девственности, сначала отвергает его, но затем пробудившееся в Мензоле чувство побеждает ее стыд и страх перед Дианой и Мензола становится возлюбленной Африко. Вслед за этим Мензола раскаивается в совершенном ею поступке и начинает избегать Африко, который в отчаянии убивает себя копьем, окрашивая кровью ручей. Между тем Мензола рождает ребенка и, страшась гнева Дианы, скрывается от нее. Однажды Диана застает ее с ребенком. Убегая от нее, Мензола превращается в ручей, который за холмом Фьезоле соединяется с ручьем Африко. Родители Африко подбирают ребенка Мензолы и воспитывают его. В конце поэмы приходит в Италию Атлант, строит город Фьезоле, выдает замуж нимф, не успевших удалиться. Начинается новая эра цивилизованной жизни.

Эта небольшая любовная история, написанная октавами, рассказана Боккаччо просто, искренне, сердечно, без всякой риторической декламации. Боккаччо мастерски изображает борьбу Мензолы со своим чувством и то, как она становится жертвой любви. Он впервые в европейской литературе рисует материнское чувство Мензолы, невозможность для нее расстаться с ребенком, в котором заключены одновременно ее радость и ее гибель. Новым моментом в "Фьезоланских нимфах" являются также семейные сцены между Африко и его родителями. Все это знаменует явный перелом в стиле юношеских произведений Боккаччо. Условность формы классической эклоги с ее мифологическим аппаратом здесь искусно преодолевается. Боккаччо создает "обыкновенную историю деревенской любви, не идеальной, но юношески здоровой, внезапно овладевшей всем существом в майское утро, когда цветут луга и поют соловьи, и так же быстро прерванной разлукой и смертью" (А. Н. Веселовский). Маленькая идиллия Боккаччо пронизана здоровым реализмом и направлена своим острием против аскетических идеалов. Аскетический культ девственности признается здесь не только непосильным, но и губительным для человека. Отказ от аскетизма, следование здоровым, естественным инстинктам является, по мнению Боккаччо, обязательной предпосылкой полноценной человеческой жизни.

"Фьезоланские нимфы", безусловно, являются лучшим поэтическим произведением Боккаччо. Октава, которой написаны "Филострато" и "Тезеида", приобретает в "Фьезоланских нимфах" исключительную художественную законченность, звучность, легкость, мелодичность, ритмическое разнообразие. Поэтические успехи Боккаччо в значительной мере подготовили дальнейшее развитие октавы у итальянских поэтов позднего Возрождения - Полициано, Боярдо, Ариосто, Тассо.

3

Наиболее значительным из юношеских произведений Боккаччо, в котором он показывает себя уже законченным художником-реалистом, является "Фьяметта" (1348), называемая также "Элегией мадонны Фьяметты". Эту повесть, написанную в прозе, часто называли первым психологическим романом в западноевропейской литературе. Боккаччо дал мастерский анализ чувств и переживаний женщины, покинутой своим возлюбленным. При этом он воспользовался формой монологического повествования: все произведение представляет собой пространную исповедь или признание героини, носящей имя возлюбленной Боккаччо - Фьяметты.

Как и в других юношеских сочинениях Боккаччо, в "Фьяметте" имеется ряд автобиографических элементов. Но автобиографизм выступает уже в своеобразно опосредствованном виде: если в жизни Фьяметта изменила поэту, то в романе роли переменились - не Фьяметта изменила Памфило, а Памфило - Фьяметте. Перенеся факты собственной душевной жизни на Фьяметту, Боккаччо освободился от биографизма в узком смысле слова и получил возможность дать объективный анализ любовных страданий покинутой женщины, использовав материал собственного жизненного опыта.

Содержание "Фьяметты" сводится к следующему. Прекрасная молодая женщина Фьяметта изменяет любящему ее мужу с юношей Памфило, которого она встретила в церкви. Счастье влюбленных непродолжительно, потому что отец Памфило отзывает его к себе. Уезжая, Памфило обещает Фьяметте возвратиться через несколько месяцев. Фьяметта тоскует о возлюбленном, перечитывает его письма, перебирает его вещи, отмечая черными и белыми камушками дни, оставшиеся до обещанного им срока приезда. Общество тяготит ее, она теряет даже вкус к нарядам. Наконец, до нее доходят слухи о женитьбе Памфило. Ее горе не знает границ: обида, отчаяние и злоба теснятся в ее душе, она помышляет даже о самоубийстве. Но еще горше становится Фьяметте, когда она узнает, что Памфило не женился, а только завел новую возлюбленную. Теперь она теряет всякую надежду на то, что Памфило когда-нибудь вернется к ней. Фьяметта рассказывает свою горестную историю другим женщинам, чтобы они не повторили ее ошибки.

Несложная история несчастной любви мадонны Фьяметты изложена Боккаччо с исключительным вниманием к переживаниям героини, им мастерски схвачены бытовые и психологически детали. Такое изображение внутреннего мира человека было подлинно новым словом в европейской литературе. До Боккаччо женщине поклонялись, ее воспевали, но не пытались разобраться в ее душевной жизни. Боккаччо первый низвел женщину с пьедестала и показал ее во всей жизненной конкретности. Всем этим он заложил основу психологического романа, который разовьется в европейских литературах несколькими веками позже.

Однако при всей принципиальной новизне "Фьяметты", при сильнейших реалистических моментах в этой повести Боккаччо еще не удается в ней окончательно объективировать образ своей героини. Он наделяет Фьяметту не только тонкой наблюдательностью, но и гуманистической ученостью. Боккаччо заставляет ее изъясняться длинными периодами, построенными по образцу латинских писателей, уснащенными моральными сентенциями, историческими параллелями, цитатами из классических авторов. Объясняется это тем, что итальянская национальная художественная проза создавалась под влиянием римских риторических прозаиков, у которых Боккаччо учился писательскому мастерству.

Но вся эта гуманистическая ученость и риторика не может заглушить в "Фьяметте" реалистического показа женской психики. Огромная новизна "Фьяметты" по сравнению с "Новой жизнью" Данте показана акад. А. Н. Веселовским в его классическом труде о Боккаччо: "Данте и Беатриче просятся в обстановку старого католического храма, среди мелодий и вечерних лучей, льющихся из разноцветных окон; Фьяметту и Памфило не оторвать от пейзажа байского берега и пряной атмосферы неаполитанского салона. Там - юношеская любовь, взлелеянная целомудренным воспоминанием до значения мирового факта, здесь - повесть знойной страсти, захватывающей дух, но в сущности очень обыденной, с ее реальными восторгами и падениями,- и просьбой простого людского счастья".

4

По возвращении во Флоренцию Боккаччо принял живое участие в политической жизни родного города, в котором кипела напряженная социальная борьба. Быстрый рост мануфактурной и ремесленной промышленности все больше обострял классовые противоречия между "жирным" и "тощим народом", между цеховыми мастерами и ремесленным предпролетариатом. Во Флоренции учащались народные волнения. В 1343 и 1345 гг. здесь происходили первые в Италии выступления наемных рабочих под лозунгами "Долой налоги!" и "Смерть жирным горожанам!". Эти выступления были подавлены. Но в 1371 г. произошли более крупные восстания рабочих-шерстяников в тосканских городах Перудже и Сьене, потерпевшие неудачу вследствие того, что в решающий момент ремесленники и мелкие торговцы покинули наемных рабочих. В самой Флоренции уже вырисовывались контуры грандиозного восстания "чомпи" (чернорабочих), до которого Боккаччо не дожил (оно произошло через три года после его смерти, в 1378 г.).

Боккаччо был записан в один из семи старших цехов и выполнял различные дипломатические поручения правящей гвельфской партии. По своим политическим убеждениям он твердо стоял на республиканских позициях; ему принадлежит изречение: "Нет жертвы более угодной богу, чем кровь тирана". При всем том Боккаччо отрицательно относился к движению городских низов, непросвещенной "черни". В этом сказалось одно из противоречий мировоззрения итальянского гуманизма, характерное даже для лучших его представителей - Боккаччо и Петрарки.

В 1350 г. Боккаччо впервые встретился с Петраркой, которого он раньше хорошо знал по его произведениям. Личное знакомство двух великих гуманистов скоро перешло в тесную дружбу. Боккаччо всегда относился к Петрарке с глубокой почтительностью, называл его своим "наставником". Он говорил, что общение с Петраркой оказало на него большое облагораживающее воздействие. Но особенно сближало Петрарку с Боккаччо восторженное отношение к античной культуре. Как ученый Боккаччо продолжал начатую Петраркой работу по изучению классических писателей. Он расширил доступную Петрарке область знания, включив в нее греческую литературу, которую читал в оригинале.

Плодом занятий Боккаччо классической древностью явился ряд научных работ на латинском языке. Боккаччо дает свод знаний по вопросам античной мифологии в обширном труде "О генеалогии богов". Он доказывает, что древние верили сначала в единого бога и что политеизм возник позже благодаря философам и поэтам. Книга "О знаменитых женщинах" задумана как дополнение к книге Петрарки "О знаменитых мужах". Он дает здесь ряд кратких биографий выдающихся женщин, начиная от Евы и кончая королевой Джованной, дочерью Роберта Неаполитанского; большая часть жизнеописаний относится к героиням античного мира.

Особое место среди научных трудов Боккаччо занимает книга "О роковой участи знаменитых мужей", в которой он проводит принципы стоической морали, доказывая, что нравственное удовлетворение дается человеку сознанием исполненного долга. Добродетель состоит из доблести, силы воли, твердости духа; она освобождается от подчинения слепой, несправедливой и капризной Фортуне.

Ученость Боккаччо по сравнению с Петраркой носила более средневековый характер; в нем всегда чувствовался начетчик, лишенный критицизма. В отличие от Петрарки, стремившегося проникнуть в античную мудрость, Боккаччо был прежде всего ученым-собирателем. Наибольшее значение для современности имели его работы справочного характера, которые были затем переведены на итальянский язык и сыграли большую просветительную роль.

Хотя Боккаччо высоко ценил латинский язык, однако сам он пользовался им гораздо меньше, чем Петрарка. Помимо научных трудов, он написал на латыни еще 16 эклог (1348-1363), интересных только в биографическом отношении. В целом латинские сочинения Боккаччо имеют несравненно меньшее значение, чем латинские работы Петрарки.

5

Произведением Боккаччо, на котором зиждется его мировая слава, является "Декамерон", написанный приблизительно в 1352-1354 гг. В этой книге, открывающей собой историю итальянской художественной прозы, Боккаччо наносит сокрушительный удар религиозно-аскетическому мировоззрению и дает необычайно полное, яркое и разностороннее отражение современной итальянской действительности. Ренессансный реализм, подготовленный уже в юношеских произведениях Боккаччо, получает яркое выражение в "Декамероне", который часто противопоставляли "Божественной комедии" Данте как книгу, знаменующую начало новой эры в западноевропейской литературе.

В жанровом отношении "Декамерон" доводит до высокого совершенства небольшую прозаическую повесть-новеллу, существовавшую в итальянской литературе еще до Боккаччо. Своими корнями этот жанр уходит в средневековую литературу, в литературу легенд, сказок, исторических повестей, бытовых анекдотов и захожих сказаний, отчасти восточного происхождения. Многие повестушки входили в такие популярные латинские сборники, как "Римские деяния" и "Книга семи мудрецов", которые переводились на большинство европейских языков. Итальянский перевод второго сборника был сделан уже в XII в. В самом конце этого века появился первый оригинальный сборник итальянских новелл - "Новеллино, или Сто древних новелл", весьма пестрый по своему содержанию. Мы встречаем здесь пересказы сюжетов рыцарских романов, сказания об античных героях и мудрецах, о библейских персонажах и святых, о западных и восточных монархах, басни о животных и восточные притчи. Но самую интересную группу в "Новеллино" составляют бытовые рассказы и анекдоты, почерпнутые из живой итальянской действительности. Новеллы отличаются краткостью и схематичностью; стиль их суховат и безыскусствен, стремление к правдоподобию часто приносится в жертву занимательности. "Новеллино" ставил себе чисто практические цели: его задачей являлось принести "большую пользу людям, не имеющим образования, но желающим получить его".

Боккаччо воспринял из "Новеллино" и других ранних сборников новелл анекдотическую фабулу, трезвый бытовой элемент, жизненную непосредственность, прославление находчивости и остроумия, непочтительное отношение к попам и монахам. К этим унаследованным элементам он добавил последовательную реалистическую установку, богатство психологического содержания и сознательную артистичность формы, воспитанную внимательным изучением античных авторов. В силу такого подхода к новелле она стала полноправным литературным жанром. Свежесть и новизна этого жанра, его народные корни, ощутимые даже под лоском изящного литературного стиля Боккаччо, сделали его наиболее приспособленным для выражения передовых гуманистических воззрений.

Подобно "Новеллино", "Декамерон" состоит из ста новелл. Но эти новеллы следуют одна за другой не произвольно, как в "Новеллино", а в определенном, строго продуманном порядке. Они скреплены при помощи обрамляющего рассказа, являющегося вступлением к книге и дающего ей композиционный стержень. Такое построение существовало уже в восточных сборниках сказок: арабском - "1001 ночь", индусском - "Панчатантра", персидском - "Книга попугая", а также в "Книге семи мудрецов", восходящей к восточным источникам. Но во всех указанных сборниках давалась бытовая мотивировка рассказывания сказок - для задержания казни, для возражения на какую-либо мысль, для убеждения в чем-либо и т. д. Боккаччо снял утилитарный мотив и заменил его рассказыванием ради рассказывания. До "Декамерона" он уже применил этот прием в "Филоколо" (13 любовных вопросов) и в "Амето" (любовные рассказы семи нимф). При таком построении рассказчики отдельных новелл являются участниками вводного, обрамляющего рассказа.

Иллюстрация к 'Декамерону'. Манускрипт конца XV в.

"Декаме