Бой Кухулина с Фердиадом

Стали мужи Ирландии думать, кто бы мог сразиться и вы­держать бой с Кухулином завтра поутру. И сказали все, что способен на это лишь Фердиад, сын Дамана, сына Даре, храб­рейший герой из рода Домнана. Ибо в битве, в борьбе и в бою они были равны меж собой. У одних воспитательниц обучались они ловким приемам мужества и силы боевой, в школе Скатах, Уатах и Анфе. И не было ни у одного из них никакого преиму­щества перед другим, если не считать удара рогатым копьем, которым владел Кухулин, взамен чего Фердиад имел роговой панцирь для сражения и единоборства с противником у брода.

Послали вестников и послов за Фердиадом. Но Фердиад отказался, отверг, отослал обратно вестников и послов. Не по­шел на их зов Фердиад, ибо он знал, чего хотели пославшие их: чтобы он бился с другом, товарищем, названым братом своим.

Тогда Медб послала друидов, заклинателей и злых певцов к Фердиаду, чтобы они спели ему три цепенящие песни и три злых заклинания и наслали три нарыва на его лицо - нарывы позора, стыда и поношения, от которых должен был он уме­реть, если не тотчас, то не позже чем через девять дней, если откажется прийти. И Фердиад пошел с ними, ибо легче, каза­лось ему, пасть от копья силы, смелости и ловкости боевой, чем от копья позора, стыда и поношения.

Когда прибыл Фердиад, его приняли с честью и приветом, предложили ему приятный пьянящий напиток, от которого он захмелел и развеселился, и обещали великие дары в награду за предстоящий бой-поединок. Вот что обещали ему: колесницу ценностью в четырежды семь рабынь, цветные одежды всех цветов на двенадцать человек и в обмен на его собственную землю - землю на плодоносной равнине Маг-Ай, свободную от дани и податей, с освобождением от службы и повинностей его самого, его сыновей и всего прямого потомства на вечные времена, а еще - Финдабайр³⁸¹ в жены ему и, кроме того, золо­тую пряжку с плаща Медб.

Заговорила Медб, и Фердиад обменялся с ней такими речами:

Медб

Ты получишь от нас награду великую: 
Мою пряжку, землю с полем и лесом 
И свободу от службы для всего потомства 
С этого дня до конца времен.
О Фердиад, сын Дамана, 
Получишь ты превыше желанья! 
Отвергнешь ли ты дары мои, 
Которые принял бы всякий охотно?

Фердиад

Не приму я даров твоих без поруки, 
Ибо искусен я в метании копий. 
Завтра поутру будет мне тяжко, 
Нужда мне будет во всей моей силе!
Жестоко пронзает копье героя, 
Носящего имя Пес Кулана! 
Грозен его удар боевой, 
Страшные раны наносит он!

Медб

Будут даны тебе поручители, 
Не придется тебе разыскивать их. 
Прекрасные кони с прекрасной сбруей 
Будут даны как крепкий залог тебе.
О Фердиад, могучий в битве, 
О самый смелый из всех бойцов, 
Ты станешь моим любимым героем, 
Превыше других, над всеми свободный!

Фердиад

Нет, не пойду я без заложников 
В игры страшные играть у брода,- 
Об их ужасе и мужестве 
Память останется до конца времен!
Не пойду я туда, кто б ни звал меня, 
Кто бы здесь ни стоял предо мною, 
Прежде чем ты не поклянешься мне 
Солнцем, луной, землею и морем!

Медб

Что ж тебя заставляет медлить? 
Заключим договор, чтоб ты был доволен! 
Дай твою руку - в нее вложат 
Правую руку короли и князья382.
Того, что дано тебе, мы не отнимем, 
Ты все получишь, чего пожелаешь. 
Ведь нам известно, что поразишь ты 
Мужа, с которым сразишься завтра.

Фердиад

Лишь тогда приму я твои условия, 
Если ты дашь мне шесть поручителей, 
Прежде чем выйду на этот подвиг 
Пред лицом войска, что там собралось.
Если исполнишь ты мою волю,- 
Хотя и будет тот бой не равен,- 
Я согласен выйти на поединок 
Против кровавого Кухулина.

Медб

Пусть то будет Домнан, пусть будет Кайрпре, 
Или Ниаман, блистающий в битве, 
Или кто хочешь из моих бардов,- 
Они охотно дадут согласье.
Возьми себе Морана383 в поручители, 
Если таково твое желание, 
Возьми себе Кайрпре из Мин-Манана, 
Возьми обоих сыновей наших.

Фердиад

О Медб, с языком, исполненным яда. 
Чужда тебе жалость к жениху дочери! 
Поистине, ты пастух суровый 
В Круахане с могильными рвами384!
Вперед же к славе, с дикой силой! 
Меня ждет бархат пестрых одежд. 
Дай мне золото, дай серебро мне, 
Дай мне немедля то, что обещано.

Медб

Не ты ль, герой, наша опора,
Кому отдам я пряжку с кольцом?
Все богатства мира ты так же получишь,
Как эту пряжку, о славный герой!
Что до дочери моей Финдабайр, 
Королевы Западного Царства, 
Она станет твоей - сдержи свое сердце! - 
Лишь поразишь ты Пса Кузнеца.

Таким образом, Медб получила от Фердиада согласие сразиться на следующее утро с шестью воинами-поручителями, если он не захочет биться с Кухулином. И в то же время Фердиад получил от нее согласие на то, что эти шесть мужей бу­дут поручителями перед ним в том, что Медб обещала ему дать, в случае если Кухулин будет сражен им.

Привели к Фергусу его коней, запрягли их в колесницу его, и он поехал туда, где находился Кухулин, чтоб рассказать ему обо всем этом. Приветствовал Кухулин Фергуса.

- В добрый час явился ты, господин мой Фергус,- ска­зал он.

- С доверием принимаю я привет твой,- отвечал ему Фергус.- Но я явился к тебе с целью назвать тебе того, кто завтра утром выйдет на бой с тобой.

- Послушаем тебя,- молвил Кухулин.

- Знай же,- сказал Фергус,- что это друг, товарищ и названый брат твой, муж, равный тебе в ловкости, смелости и силе боевой: Фердиад, сын Дамана, сына Даре, храбрейший герой из мужей Домнана!

- Правду сказать,- отвечал Кухулин,- я хотел бы, чтобы не для боя со мной пришел друг мой!

- Потому и явился я,- сказал Фергус,- предупредить тебя, чтобы ты приготовился к бою, ибо не таков я, как иные: на этот раз противник твой Фердиад, сын Дамана, сына Даре!

- На этом месте крепко стою я,- сказал Кухулин,- отра­жая силу четырех пятин Ирландии, с понедельника начала зимы до начала весны, и за все это время не нашлось бойца, перед кото­рым отступил бы я на шаг, думаю, что не отступлю и перед этим.

После этого Фергус вернулся на стоянку свою, в лагерь мужей Ирландии.

Фердиад вошел в свою палатку и, созвав воинов, рассказал им о договоре, заключенном им с Медб. Невеселы были в этот вечер воины Фердиада, но смущены, опечалены и озабочены, ибо они знали, что раз сойдутся в бою два таких героя - кру­шителя сотен бойцов в сече, то неминуемо должен пасть один из них, если только не оба вместе; и что если суждено одному из двоих пасть, то, думалось им, это скорее будет их господин, ибо нелегко было биться с Кухулином.

Крепким сном проспал Фердиад первую часть ночи, но к концу ночи сон бежал от него и хмель покинул его. И встала перед ним мысль об ожидающем его поединке. Он приказал своему вознице привести коней и запрячь в колесницу. Воз­ница попробовал отговорить его.

- Лучше было бы тебе не выезжать на бой,- сказал он.

- Молчи, мальчик,- отвечал Фердиад,- не тебе судить о наших делах.

Обменялись Фердиад и возница такими речами:

Фердиад

Мы устремляемся на поединок, 
Чтобы сразиться с бойцом, что ждет нас. 
Скоро мы достигнем славного брода, 
Над которым Бодб385 испустит свой крик.
Ибо я встречу там Кухулина, 
Копьем пронжу его малое тело386, 
Тяжелую рану я нанесу ему, 
Неминуемо от нее он умрет.

Возница

Лучше б тебе остаться дома, 
Тяжкая опасность грозит тебе. 
Одному из вас двоих там плохо придется, 
Печально будет расставанье ваше.
Бой с благороднейшим из уладов 
Беду великую принесет тебе. 
Долгой будет память об этом! 
Горе всякому, кто затеял такое!

Фердиад

Не годится то, что ты говоришь, 
Не пристало герою трусливым быть. 
Не дело для нас колебание, 
И слова твои не остановят нас.
Не тебе решать, что делать бойцам! 
Ныне час настал быть доблестным. 
Лучше мужество, чем робость для нас. 
Устремимся ж скорей навстречу врагу!

Привели коней Фердиада и запрягли их в колесницу, и он устремился на ней к боевому броду, когда день полным све­том еще не взошел над ним.

- Эй, мальчик,- сказал Фердпад,- возьми с колесницы одеяла и меха и расстели их здесь для меня, чтобы я отоспался от сильной дремоты моей, ибо конец этой ночи не спал я от мыслей о бое-поединке.

И возница выпряг коней, разостлал одеяло и меха, и, улег­шись на них, Фердиад крепко уснул.

С Кухулином же в эту ночь было вот что. Он встал не раньше, чем день полным светом озарил его, дабы мужи Ир­ландии не могли сказать, что страх и боязнь пробудили его. Когда же день засиял полным светом, он приказал своему воз­нице привести коней и запрячь их в колесницу.

- В добрый час, мальчик,- сказал Кухулин,- запрягай коней, ибо имеет обычай рано вставать герой, идущий с нами на бой, Фердиад, сын Дамана, сына Даре!

- Кони уже приведены и запряжены,- отвечал тот.- Всходи на колесницу, и да не коснется позор твоего оружия!

И тогда герой разящий, свершитель ловких боевых прие­мов, победоносный в бою, с алым мечом, Кухулин, сын Суалтама, взошел на колесницу. И испустили крик вокруг него демоны козловидные и бледноликие, духи долин и воздуха, ибо племя бо­гини Данан всегда поднимало крик вокруг Кухулина, чтобы еще более увеличить страх, трепет, ужас и содрогание, которые вызы­вал он в каждом бою, битве, сражении, сече, где только бился он.

Недолго пришлось ждать вознице Фердиада, пока он заслышал нечто. То было гуденье, грохот, гул, гром, шум, треск, стук, гул от сшибки щитов и ловких ударов копья, звон ме­чей, шлема, панциря и иного оружия, сотрясаемого в яростной боевой игре, стон подков, а громче всего этого - мощный голос бойца-героя, устремляющегося к броду.

Подошел возничий Фердиада к своему господину и поло­жил руку на его плечо.

- В добрый час, Фердиад,- воскликнул он,- поднимай­ся! Уже ждут тебя у брода!

И он прибавил:

- Я слышу катящуюся колесницу 
С прекрасной серебряной дугою. 
Лицо великого воина 
Высится над жестокой колесницей.
Пересекши Бри-Росс, миновав Бране, 
Они несутся по ровной дороге 
Мимо дерева Байле-ин-Биле. 
Победоносно их величие!
То Пес искусный свой бег торопит, 
Воин прекрасный, рвущий победу, 
То сокол дивный коней устремляет 
В сторону юга, нам навстречу.
Как кровь, весь алый герой кривоглазый. 
О, нет сомненья, он к нам стремится. 
Ведь всем известно,- к чему скрывать? - 
Что он несется на битву с нами.
Горе воину, который встретит 
На холме высоком дивного Пса! 
Скоро год минет, как предсказал я, 
Что на нас он ринется в час нежданный,
Этот грозный Пес из Эмайн-Махи, 
Этот ярый Пес с разноцветным лицом, 
Пес стерегущий, Пес лютой битвы. 
Я слышу его - и он нас учуял!

- Эй, мальчик,- сказал Фердиад,- почему ты прослав­ляешь этого человека с тех пор, как выехал из дома? Чрез­мерна твоя похвала ему, и поистине я мог бы на тебя разгне­ваться. И ради великой награды скоро я раздроблю его. Настал час быть тебе в помощь мне!

Не много времени потратил возница Фердиада, чтобы достиг­нуть брода. И там он увидел прекрасную колесницу с четырьмя осями, несшуюся в стремительном порыве, искусно управляемую, с зеленым пологом, с разукрашенным остовом из тонкого, сухо­го, длинного, твердого, как меч, дерева, влекомую двумя коня­ми, быстрыми, резвыми, длинноухими, прыгающими, с чуткими ноздрями, широкой грудью, крутыми бедрами, огромными копы­тами, тонкими ногами - сильными, пылкими, стремительными.

Один из коней был серый, с крутыми бедрами, с длинной гривой, делавший короткие прыжки; другой - черный, с вью­щимся волосом, длинным шагом и короткой спиною. Подобны соколам, налетающим на добычу, когда дует резкий ветер; подобны порыву бурного ветра, несущегося по равнине в мар­товский день; подобны дикому оленю, почуявшему впервые охотничьих псов, были кони Кухулина. Они казались несущи­мися по пламенным, раскаленным камням, и земля дрожала, трепетала под ними от неистового их бега.

Кухулин достиг брода. Фердиад ожидал его с южной сто­роны брода. Кухулин стал на северной его стороне.

Приветствовал Фердиад Кухулина.

- В добрый час явился ты, Кухулин! - воскликнул он.

- Правду сказал ты о добром часе,- ответил Кухулин,- лишь про это мгновение нашей встречи. А дальше нет во мне веры словам твоим. Больше подобало бы, Фердиад, чтоб я при­ветствовал твой приход, чем ты мой, ибо ты вступил в область и королевство, где стою я! И не очень пристало тебе являться сюда, чтобы нападать и биться со мной, а скорей бы мне пристало на­пасть и биться с тобой, ибо от тебя идет обида нашим женам, сы­новьям и детям, нашим коням и табунам, нашему скоту и стадам!

- Ладно, Кухулин,- молвил Фердиад.- Что за причина тебе биться-сражаться со мной? Когда мы жили вместе у Ска­тах, Уатах и Айфе, ты прислуживал мне, готовил копья, стелил постель.

- Правда, что так,- отвечал Кухулин.- По молодости, по юности своей делал я это для тебя, теперь же дело иное. Нет ныне бойца на свете, которого бы я не мог сразить.

И они стали осыпать друг друга горькими упреками за измену былой дружбе. Обменялись они такими речами:

Фердиад

Что привело тебя, кривоглазый, 
На поединок со мной, могучим? 
Все тело твое обольется кровью 
Над дымящимися конями твоими!
На горе себе ты выехал нынче! 
Ты вспыхнешь, как уголь в горящем доме, 
Большая нужда во враче у тебя будет, 
Если сможешь только до дома добраться!

Кухулин

Я стою впереди молодых воинов, 
Как старый вепрь, все крушащий кругом, 
Перед войсками, пред сотней бойцов, 
Чтоб утопить тебя в этой воде,
Чтоб в гневе лютом испытать твою мощь 
В бою с сотнею разных ударов. 
Придется тебе понести потерю: 
Тебе сниму я голову с плеч.

Фердиад

Здесь найдется, кто раздробит тебя, 
Я пришел, чтоб тебя убить. 
Тебя ждет сейчас от руки моей 
Страшная смерть в кровавой схватке,
Пред лицом героев, что здесь собрались, 
Пред лицом уладов, глядящих на бой, 
Чтоб должную память сохранили они 
О том, как мощь моя сокрушила их силу.

Кухулин

Как же станем мы биться с тобой? 
Тела наши застонут от ран. 
Что ж, нет нужды, мы с тобой сойдемся 
В поединке у этого брода!
Будем ли биться тяжкими мечами 
Иль кровавыми остриями копий,- 
Сражен ты будешь пред лицом войска, 
Ибо настал для этого час.

Фердиад

До захода солнца, до начала ночи. 
Раз суждено мне напасть на тебя, 
Будем мы биться у горы Бойрхе. 
Вдоволь прольется в этой схватке крови!
На крик твой смертный сбегутся улады. 
«Он повалил его!» - воскликнут они. 
То, что увидят, тяжко им будет, 
Не скоро забудут этот горестный вид!

Кухулин

Ты стоишь у гибельной бездны, 
Конец твоей жизни уже настал. 
Я исторгну ее лезвием меча, 
Будут дивиться моему удару.
Будет слава бойцу, что убьет тебя, 
Будет долгой о нем людская молва. 
Не водить тебе больше воинов в бой 
С этого дня до конца времен!

Фердиад

Прочь от меня с твоим предвещанием, 
О величайший болтун на свете! 
Не получишь ты ни награды, ни чести, 
Не твоему древу вознестись над моим!
Я, что стою здесь, тебя знаю.
У тебя сердце трепетной птицы,
Ты, слабый мальчик, боишься щекотки,
Чужда тебе доблесть, чужда тебе сила.

Кухулин

Когда мы вместе жили у Скатах, 
У нее обучаясь ловкости в битве, 
Всюду мы вместе с тобой бродили, 
Рядом стояли в каждой схватке.
Всегда для меня ты был другом сердца, 
Мне соплеменный, родной по крови. 
Еще не встречал я, кто был бы мне дороже. 
Тяжким горем будет мне твоя гибель!

Фердиад

Слишком же мало дорожишь ты честью, 
Коль предлагаешь отказаться от боя! 
Прежде чем успеет петух прокричать, 
Я вздену твою голову на копье мое!
О Кухулин, боец из Куалнге, 
Ярое безумье охватило тебя. 
Если погибнешь ты от руки моей, 
В этом виновен будешь лишь сам!

- О Фердиад,- сказал Кухулин,- не ладно, что вышел ты на бой-поединок со мной, побуждаемый Айлилем и Медб, из-за распри, что ведут они с нами. Никто из выходивших на меня доселе не добывал себе ни чести, ни выгоды, и ты тоже падешь от руки моей.

Еще сказал он Фердиаду, слушавшему его:

- Не выходи на бой со мною, 
О Фердиад, сын Дамана! 
Исход для тебя печален будет, 
Многие гибель твою оплачут.
Идя на меня, ты правду рушишь. 
Тебе смертное ложе уготовлю я. 
Как другие, ты не избегнешь кары - 
Геройских моих боевых ударов.
Сокрушат тебя моя сила и ловкость, 
Не спасет тебя роговой твой панцирь. 
Девушку, ради которой бьешься, 
Не получишь ты, о сын Дамана.
Финдабайр, дочь королевы Медб,- 
Хоть прекрасна она лицом своим, 
Хоть пленяет тебя ее красота,- 
За битву тебе не достанется.
О ней, что ты ждешь в награду за бой, 
Вот тебе слово мое правдивое: 
Многие были уж ею преданы.
Многие погибли за нее, как ты.
Не нарушай же ты безрассудно 
Нашей верности, нашей дружбы, 
Не нарушай слова, нас связавшего, 
Не иди на меня, о славный герой!
Пятидесяти воинам (о, безумные!) 
Была уж обещана эта девушка. 
Всех пятьдесят уложил в могилу я, 
Они изведали правду копья моего.
Могуч был Фербайт, вождь смелых бойцов,- 
Одним ударом свалил я его. 
Славой великой был украшен Срубдайре,- 
Не спасли его ни одежды, ни золото.
Если б мне обещали Финдабайр, 
На которую вся страна любуется, 
То, поверь мне, я не поднял бы 
На тебя руку ради красы ее.

- Поистине, Фердиад,- продолжал Кухулин,- не должен был ты вызывать меня на бой-поединок, после того как, живя у Скатах, Уатах и Айфе, мы вместе ходили в каждую битву и сражение, в каждую схватку и боевую затею, в каждый лес и пустыню, в каждую темь и логовище.

И он прибавил:

- Мы были назваными братьями, 
Товарищами в темных лесах,
Мы всегда делили ложе,
Когда спали глубоким сном
После тяжких боев и схваток
Во многих дальних, чудесных странах!
Всегда вместе мы всюду бродили,
Рыскали в каждом лесу опасном,
Обучаясь у Скатах искусству боя!

Отвечал ему Фердиад:

- О Кухулин милый, в приемах искусный, 
Подвизались мы вместе с ловкостью равной. 
Ныне дружбу нашу договор превозмог. 
Поделом тебе будут твои первые раны.
Не вспоминай о побратимстве нашем, 
О кривоглазый, не поможет тебе это!

Затем он воскликнул:

- Слишком долго медлим мы! С какого оружия начнем мы сегодня, о Кухулин?

- Тебе принадлежит сегодня выбор оружия,- отвечал тот, - ибо ты первый пришел к броду.

- Помнишь ты первые боевые приемы,- спросил Фер­диад,- которым мы обучились у Скатах, Уатах и Айфе?

- Конечно, я помню их.

- Если так, начнем с них.

И они приступили к первым приемам боя. Они взяли два равных больших щита, восемь малых щитов с острыми бор­тами, восемь дротиков, восемь мечей с рукоятками из рыбьего зуба и восемь копий, отделанных рыбьим зубом.

Полетели их дротики и копья вперед и назад, подобно пче­лам в ясный день. Не было удара, который не попал бы в цель. Каждый из обоих старался поразить другого, отражая удары противника шишками и бортами щитов; и длилось это от утрен­него рассвета до середины дня. Насколько превосходно было нападение, настолько же превосходна была и защита, и ни один из них не мог окровавить другого.

- Бросим эту игру,- сказал Фердиад,- видно, таким путем не решить нам спор.

Они прекратили бой и перекинули свои дротики в руки возниц.

- Каким же оружием станем мы теперь биться? - спросил опять Фердиад.

- Тебе принадлежит выбор,- отвечал Кухулин,- ибо ты первый пришел к броду.

- Если так, то возьмемся за тяжелые копья, обтесанные, гладкие, с веревками из тугого льна.

- Возьмемся за них,- сказал Кухулин.

Они схватили два крепких равных щита и взялись за тя­желые копья, обтесанные, гладкие, с веревками из тугого льна. Каждый стремился поразить копьем другого, и длилось это от середины дня до захода солнца. И хотя превосходна была за­щита, столь же превосходно было нападение, и ни один из них не мог окровавить и ранить другого.

- Бросим это, Кухулин,- сказал, наконец, Фердиад.

- Бросим,- сказал Кухулин,- уже пора.

Они прервали бой и перекинули свое оружие в руки возниц. После этого они подошли друг к другу, обнялись за шею и трижды поцеловались.

Эту ночь их кони провели в одном загоне, и их возницы сошлись у одного костра, из свежего тростника они изготовили два ложа с подушками для раненых героев. Знахари и лекари были присланы к ним, чтобы залечить раны и исцелить их; они наложили травы, лекарственные растения на их раны, язвы, опухоли и спели целительные заклинания над ними. И от каждой травки, от каждого лекарственного растения, от каждого заклинания на его раны, язвы, опухоли и больные места Кухулин пересылал половину через брод, на запад, Фердиаду, чтоб мужи Ирландии не могли потом сказать,- если Фердиад падет от его руки,- что Кухулин имел избыток лечебной помощи. А от каждой пищи, от каждого вкусного, укрепляющего хмельного напитка, что доставляли Фердиаду мужи Ирландии, тот пересылал половину через брод, на север, Кухулину, ибо больше людей доставляло пищу Фердиаду, чем Кухулину. Все мужи Ирландии несли пищу Фердиаду, защи­щавшему их от Кухулина, а тому носили пищу только люди из Маг-Брега, каждую ночь приходившие к нему для беседы. Так провели Кухулин и Фердиад эту ночь. На другой день рано утром встали они и снова сошлись у боевого брода.

- За какое оружие возьмемся мы сегодня, Фердиад? - спросил Кухулин.

- Тебе принадлежит выбор,- отвечал Фердиад,- ибо вчера выбирал я.

- Возьмемся же за наши тяжелые, самые большие копья,- сказал Кухулин.- Быть может, прямыми ударами сегодня ско­рей решим мы спор, чем вчера метаньем. Возьмем коней и запря­жем в колесницы: будем вести бой с конями, на колесницах.

- Пусть будет так,- сказал Фердиад.

На этот раз они схватили свои самые широкие и крепкие щиты и взялись за тяжелые, самые большие копья. Каждый из них старался пронзить, прободать, сшибить, повалить дру­гого, и длилось это от утреннего рассвета до начала вечера. Птицы, что слетаются на тела павших воинов, носились вокруг них, стремясь урвать куски тела и крови от ран их, чтоб уне­сти с собою за облака на небо.

Когда приблизился вечер, измучились кони обоих, изнемог­ли возницы их, истощилась сила самих героев, храбрых бойцов.

- Прервем бой,- сказал Кухулин,- ибо кони наши из­мучились и возницы изнемогли: не то же ли и с нами?

- Прервем бой,- сказал Фердиад,- уже пора.

Они прекратили бой и перекинули свое оружие в руки возниц. Потом подошли друг к другу, обнялись за шею и трижды поцеловались.

Эту ночь их кони снова провели в одном загоне, и их воз­ницы сошлись у одного костра; из свежего тростника они из­готовили два ложа для раненых героев. Пришли знахари и лекари, чтобы осмотреть их, оказать им помощь, провести ночь подле них. Так ужасны были их уколы, раны, язвы и повреж­дения, что ничего иного они не могли сделать для них, как только дать им волшебные напитки и спеть свои заклинания и заговоры, чтобы успокоить их кровь, остановить кровотече­ние и утолить боль. И от каждого волшебного напитка, от каждого заклинания, от каждого заговора на его раны и язвы Кухулин половину пересылал через брод, на запад, Фердиаду. А от каждой пищи, от каждого вкусного, укрепляющего хмель­ного напитка, что доставляли Фердиаду мужи Ирландии, тот пересылал половину через брод, на север, Кухулину. Ибо больше людей доставляло пищу Фердиаду. Все мужи Ирлан­дии несли пищу Фердиаду, защищавшему их от Кухулина, а тому носили пищу только люди из Маг-Брега, каждую ночь приходившие к нему для беседы.

Так провели Кухулин и Фердиад и эту ночь. На третий день утром встали они и снова сошлись у боевого брода. Заметил Кухулин, что плохой вид у Фердиада и что мра­чен он.

- Плохой вид у тебя сегодня, Фердиад! - сказал он.- Цвет волос твоих стал блеклым, и взор потускнел; вид, облик и повадка твоя - не прежние.

- Если и так, то не от боязни и не от страха перед то­бой,- отвечал Фердиад,- ибо нет сейчас во всей Ирландии героя, которого я не мог бы сразить.

Горько опечалился и стал сетовать о нем Кухулин. Вот какими речами обменялись они:

Кухулин

О Фердиад! Каков ты здесь предо мною! 
Поистине ты обречен на смерть. 
О, зачем ты вышел, побуждаемый женщиной, 
На поединок с названым братом?

Фердиад

О Кухулин, питомец мудрости, 
Цвет геройства, цвет всего воинства, 
Каждый из живущих должен уйти 
Под землю, на свое последнее ложе.

Кухулин

Финдабайр, дочь королевы Медб,
Со всей пленяющей красотой ее,
Не из любви тебе обещали,
Но чтоб испытать твою королевскую силу.

Фердиад

Моя сила давно уже испытана, 
О Пес, одаренный всеми совершенствами! 
О большей смелости, чем моя, не слыхал никто. 
Равного себе я не встречал еще.

Кухулин

Ты лишь сам виновен в том, что свершится. 
О сын Дамана, сына Даре! 
Не должен был ты по воле женщины 
Рубиться мечами с названым братом!

Фердиад

Если б мы разошлись без боя, 
Как названые братья, о Пес мой милый, 
Плохо было б с моей честью и словом, 
Данным мной Айлилю и Медб!

Кухулин

Никогда еще не вкушали пищу 
И не рождались на этом свете 
Король и королева, ради которых 
Я бы замыслил против тебя зло.

Фердиад

О Кухулин, славный подвигами, 
Это не ты, а Медб нас предала. 
Тебе достанется победа и слава, 
Наша вина тебя не запятнает.

Кухулин

Мое доброе сердце обливается кровью. 
Едва от меня не отлетает жизнь. 
Неравен будет, при моих подвигах, 
Мой бой с тобою, о Фердиад!

- Довольно тебе оплакивать меня, Кухулин! - сказал Фердиад.- Каким оружием будем мы биться нынче?

- Тебе принадлежит выбор,- отвечал Кухулин,- ибо вчера выбирал я.

- Возьмемся же,- сказал Фердиад,- за наши тяжелые, жестоко разящие мечи: быть может, рубящими ударами мы скорей решим спор, чем колющими, как вчера.

- Возьмемся за них,- сказал Кухулин.

Они схватили два огромных длинных щита и взялись за тя­желые, жестоко разящие мечи. Каждый из них старался уда­рить и сшибить, поразить и повалить другого, и величиной с голову месячного ребенка были куски тела, которые они вы­рубали из плечей, бедер и лопаток друг у друга. И так руби­лись они от утреннего рассвета до начала вечера.

- Прервем бой, Кухулин,- сказал Фердиад.

- Прервем бой,- сказал и Кухулин,- пора.

Они прекратили бой и перекинули свое оружие в руки возниц. Если встреча их был встречей двух радостных, доволь­ных, беспечных, бодрых воинов, то расставание их было рас­ставанием двух воинов омраченных, озабоченных, опечален­ных. Их кони не проводили эту ночь в одном загоне, их воз­ницы не сходились у одного костра.

Так провели Кухулин и Фердиад эту ночь. На другой день рано утром встал Фердиад и пришел один к боевому броду. Он знал, что настал день решительного боя, в который один из них падет, если не оба. Он надел на себя свой наряд сраже