Новости

Рассылка

Библиотека

Новые книги

Словарь


Карта сайта

Ссылки









предыдущая главасодержаниеследующая глава

Глава четвертая. О смирении

 Из тучи капля долу устремилась
 И, в волны моря падая, смутилась. 

 "Как я мала, а здесь простор такой...
 Ничто я перед бездною морской!" 

 Она себя презрела, умалила;
 Но раковина каплю приютила; 

 И перл, родившийся из капли той,
 Царя венец украсил золотой. 

 Себя ничтожной капля та считала -
 И красотой и славой заблистала. 

 Смиренье - путь высоких мудрецов,
 Так гнется ветвь под тяжестью плодов.

РАССКАЗ

 Однажды утром, по словам преданий,
 Премудрый вышел Баязид из бани. 

 И некто полный таз золы печной 
 На старца высыпал - без мысли злой. 

 Чалма у Баязида распустилась, 
 А он, приемля это, словно милость, 

 Отер лицо, сказал: "Мой дух - в огне,
 Так от золы ли огорчаться мне?" 

 Пренебрежет собой познавший много.
 Не жди от себялюбца веры в бога. 

 Высокий дух исканьям славы чужд,
 И в почестях величью нету нужд. 

 Превыше всех подымет лишь смиренье,
 Но душу в грязь повергнет самомненье. 

 Надменный, непокорный в прах падет.
 Величье - само избранных найдет. 

 Нет правды в низменном земном исканье,
 Нет света бога в самолюбованье. 

 Беги, мой дух, завистливых и злых,
 С презрением глядящих на других. 

 Тот одарен высокою судьбою, 
 Кто не запятнан гневом и враждою. 

 Иди тобою избранным путем,
 Прославься правдолюбьем и добром. 

 У тех, кто над тобой превозносился,
 Безумием, ты скажешь, ум затмился. 

 И сам ты осужденье обретешь,
 Коль над людьми себя превознесешь. 

 Высоко ты стоишь, но не надейся
 На вечное... Над падшими не смейся. 

 Стоявшие всех выше - все ушли,
 А падшие на место их взошли. 

 Ты беспорочен, с низменным не смешан,
 Но ты не осуждай того, кто грешен. 

 Тот носит перстень Кабы на руке,
 А этот, пьян, свалился в погребке. 

 Но кто из них войдет в чертоги света
 Там - на Суде последнего ответа? 

 Тот - верный внешне - в бездну упадет,
 А этот в дверь раскаянья войдет.

РАССКАЗ

 Бедняк-ученый - в рвани и в грязи -
 Сел среди знатных на ковре казн. 

 Взглянул хозяин колко - что за чудо?
 И служка подбежал: "Пошел отсюда! 

 Ты перед кем сидишь? Кто ты такой?
 Сядь позади иль на ногах постой! 

 Почета место здесь не всем дается,
 Сан по достоинству лишь достается. 

 Зачем тебе позориться средь нас?
 Достаточно с тебя на первый раз! 

 И честь тому, кто ниже всех в смиренье,
 Не испытал позора униженья. 

 Ты впредь на месте не садись чужом,
 Средь сильных не прикидывайся львом!" 

 И встал мудрец, в ответ не молвив слова.
 Судьба его в те дни была сурова. 

 Вздох испустил он, больше ничего,
 И сел в преддверье сборища того. 

 Тут спор пошел средь знатоков Корана. 
 "Да, да!" - "Нет, нет!" - орут как будто спьяна. 

 Открыли двери смуты вековой,
 И всяк свое кричит наперебой. 

 Их спор над неким доводом старинным
 Сравнить бы можно с боем петушиным. 

 Так спорили в неистовстве своем
 Факихи о Писании святом, 

 Так узел спора туго завязали, 
 Что, как распутать узел, и не знали. 

 И тут в одежде нищенской мудрец
 Взревел, как лев свирепый, наконец: 

 "Эй, знатоки святого шариата, 
 Чья память знаньем истинным богата! 

 Не брань и крик, а доводы нужны,
 Чтобы бесспорны были и сильны. 

 А я владею знания човганом". 
 Тут общий смех поднялся над айваном: 

 "Ну, говори!" И он заговорил,
 Раскрыл уста и глотки им закрыл. 

 Острей калама доводы нашел он.
 От ложной их премудрости ушел он, 

 И свиток сути смысла развернул,
 И, как пером, их спор перечеркнул. 

 И закричали всем собраньем: "Слава!
 Тебе, мудрец, твоим познаньям - слава!" 

 Как конь, он обогнал их. А кази
 Был как осел, увязнувший в грязи. 

 Вздохнув, свою чалму почета снял он,
 Чалму свою пришельцу отослал он. 

 Сказал: "Прости! Хоть нет на мне вины,
 Что я не угадал тебе цены! 

 Средь нас ты выше всех! И вот - унижен...
 Мне жаль. Но да не будешь ты обижен!" 

 Пошел служащий к пришлецу тому,
 Чтоб на главу его надеть чалму, 

 "Прочь! - тот сказал.- Иль сам уйду за дверь я!
 Твоя чалма - венец высокомерья! 

 Слыть не хочу в народе как святой
 С чалмою в пятьдесят локтей длиной. 

 "Маулана" нарекусь я, несомненно,
 Но это званье будет мне презренно. 

 Вода да будет чистою в любом
 Сосуде - глиняном иль золотом. 

 Ум светлый должен в голове таиться,
 А не чалмой высокою кичиться. 

 Как тыква, велика твоя чалма,
 Но в тыкве нет ни мозга, ни ума. 

 Не чванься ни усами, ни чалмою!
 Чалма - тряпье, усы - трава травою. 

 Те, кто подобны людям лишь на взгляд,
 Но мертвы, как картины,- пусть молчат. 

 Сам одолей высоты перевала; 
 Зла людям не неси, каюк знак Зуала. 

 На плетево идет тростник любой,
 Но ценен сахарный самим собой. 

 Тебя, с душою низкою такою,
 Я званья "Человек" не удостою. 

 Стеклярусную понизь отыскал 
 В грязи глупец. Стеклярус так сказал: 

 "Ты брось меня! Я бисер самый бедный!
 Я весь не стою и полушки медной". 

 Пусть в цветнике свинарь свинью пасет,
 Но на свинью цена не возрастет. 

 Осел ослом останется вовеки.
 По платью не суди о человеке!"
*
 Так жгучим слоном он обиду смыл
 И чванных и надменных устыдил. 

 Обижен ими, он не пощадил их
 И речью, как оружьем, поразил их. 

 Да не потерпит гнета и обид
 Муж правды и неправых истребит! 

 Кази сидел, подавленный - в позоре:
 "О стыд мне перед всеми! Стыд и горе!" 

 Он руки был свои кусать готов,
 Молчал, не находя достойных слов. 

 А тот пришлец в убогом одеянье
 Стремительно покинул их собранье. 

 Опомнились вельможи наконец,
 Воскликнули: "Кто этот молодец?" 

 Слуга его разыскивал повсюду,
 Вопросы обращал к простому люду. 

 И все в ответ: "Напрасно не ходи!
 Был это наш учитель - Саади. 

 Стократ хвала ему, что речью меткой
 Так отхлестал он вас - умно и едко!"

РАССКАЗ

 Мудрец Лукман был черен, как арап,
 Невзрачен, ростом мал и телом слаб. 

 Приняв за беглого раба, связали
 Вождя людей и строить дом пригнали. 

 Хозяин издевался над рабом; 
 Но в год ему Лукман построил дом. 

 И тут внезапно беглый раб вернулся,
 Хозяин все узнал и ужаснулся. 

 Валялся у Лукмана он в ногах. 
 А тот, смеясь: "Что мне в твоих слезах? 

 Как я свою обиду вмиг забуду?
 Твою жестокость век я помнить буду! 

 Но я тебя прощаю, человек. 
 Тебе - добро, мне - выучка навек. 

 Теперь ты в новом доме поселился,
 Я новой мудростью обогатился: 

 Раб у меня есть; я жесток с ним был,
 Работой непосильною томил. 

 Но мучить я его не буду боле,-
 Так тяжко было мне в твоей неволе". 

 Кто сам не знает, что такое гнет,
 Тот состраданья к слабым не поймет. 

 Ты оскорблен правителем законным? 
 Не будь же груб с бесправным подчиненным! 

 Как тут Бахрамовых не вспомнить слов:
 "Не будь, правитель, к подданным суров!"
Миниатюра из рукописи XVI в. Государственная публичная библиотека им. М. Е. Салтыкова-Щедрина
Миниатюра из рукописи XVI в. Государственная публичная библиотека им. М. Е. Салтыкова-Щедрина

предыдущая главасодержаниеследующая глава



Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru

При копировании материалов проекта обязательно ставить ссылку на страницу источник:

http://litena.ru/ "Litena.ru: Библиотека классики художественной литературы 'Литературное наследие'"