|
Ю. К. Бегунов. "Слово о полку Игореве" в зарубежном литературоведении (Краткий обзор)
Едва ли в русской литературе XI-XVII вв. найдется еще один такой памятник, который был бы столь же популярен у зарубежных читателей и исследователей, как "Слово о полку Игореве". 168 лет прошло с тех пор, как текст древней поэмы был опубликован впервые,1 однако внимание к ней не ослабевает, оно растет с каждым годом, круг ее исследователей в Европе, Америке и Азии расширяется, а в комментировании ее текста принимают участие представители историко-филологических специальностей различных направлений.
1 ()
Понятие "зарубежная библиография" применительно к "Песне об Игоревом походе" не имеет строго очерченных границ, так как некоторые работы русских и украинских исследователей, посвященные "Слову", выходили в свет на русском и украинском языках в различных странах Европы и Америки, а зарубежные исследователи-медиевисты печатали свои статьи на страницах советских журналов. Таким образом, нынешняя научная литература о "Слове о полку Игореве", выходящая в свет за пределами нашей страны, может быть лишь условно названа "зарубежной библиографией "Слова"".
В настоящий момент из общего числа приблизительно 3000 зарегистрированных научных работ о "Слове" не менее 500 зарубежных. Среди них имеются большие монографии,1 статьи по частным вопросам, рецензии, научно-популярные очерки, переводы, переложения, подражания "Слову". Великому памятнику древнерусской письменной культуры отводится подобающее место и в университетских курсах лекций по истории русской литературы, и в зарубежных трудах по древнерусской литературе: Е. А. Ляцкого (Historicky prehled stare ruske literatury. Praha, 1937), А. Стендер-Петерсена (Geschichte der russische Literatur, Bd. I. Munchen, 1957), Д. И. Чижевского (History of russian literature from the eleventh century till the end of the baroque. The Hague, 1960), Р. Пиккьо (Storia della letteratura russa antica. Milano, 1959) и др. Текст "Слова" много раз переводился на современные языки: английский,2 болгарский,3 венгерский,4 голландский, датский, испанский,5 итальянский,6 китайский,7 македонский,8 немецкий,9 польский,10 румынский,11 сербо-хорватский,12 словацкий,13 словенский,14 французский,15 чешский,16 шведский, японский,17 и некоторые другие языки.18 Известны также переводы "Песни об Игоревом походе" на русский и украинский языки, изданные за рубежом.19 В настоящем кратком обзоре нет возможности подробно осветить всю историю изучения памятника. В полном обзоре, вероятно, и нет особой необходимости, тем более что основные зарубежные работы по "Слову", вышедшие до 1962 г., учитывались и уже не раз освещались в научной литературе, как русской, так и иностранной.20
1 ()
2 ()
3 ()
4 ()
5 ()
6 ()
7Вэй Хуан-ну. Игээр юаньчжэн цзи. Юй чжэнь цзяо. Бейцзин, 1957.
8 ()
9 ()
10 ()
11 ()
12 ()
13 ()
14 ()
15 ()
16 ()
17 ()
18 ()
19 ()
20 ()
Нелегкий труд исследователя в какой-то мере облегчается и специальными историографическими обзорами по отдельным странам.1
1 ()
Наше внимание в данной работе будет привлечено к исследованиям о "Слове" за последнее время (1963-1968 гг.). В 1963 г. вышла в свет в Виннипеге (Канада) работа украинского исследователя "Слова" С. Гордыкского "Слово о полку Iгоревi i украiська народна поезiя. Вибрани проблеми". В ней поэтические образы "Слова" сопоставляются с аналогичными поэтическими образами украинской народной поэзии - дум, песен, заговоров; много внимания уделяется анализу ритмико-синтаксических конструкций "Слова", отдельные наблюдения касаются сходства между "Энеидой" И. Котляревского и "Словом". Рассматривая "Слово" в ряду украинских народно-поэтических памятников, автор считает этот памятник произведением древней поры.
В том же году была опубликована содержательная статья М. Брауна,1 рассматривающая соотношение "Слова о полку Иго-реве" с русскими былинами, а отчасти и с памятниками южнославянского эпоса. Свои замечания к реконструкции текста "Слова" сообщил С. Лесной.2
1 ()
2 ()
Много откликов в печати, в том числе и в зарубежной, вызвала концепция московского историка А. А. Зимина. Сущность этой концепции сводилась к модернизации гипотезы А. Мазона (вторичность "Слова" по отношению к "Задонщине", несоответствие формы и содержания произведения духу древних памятников), а также к утверждению, что автором "Слова" был ярославский архимандрит Иоиль Быковский.1
1 ()
Как известно, А. А. Зимин вскоре после своего доклада в Пушкинском доме (27 февраля 1963 г.) изложил свою концепцию в виде отпечатанной на ротопринте в количестве 100 экземпляров работы.1 В мае 1964 г. она стала предметом большой дискуссии. Подавляющее большинство ее участников (Б. А. Рыбаков, Н. К. Гудзий, Д. С. Лихачев, И. Н. Голенищев-Кутузов, А. В. Арциховский, Ф. П. Филин, Н. А. Баскаков, А. Н. Робинсон, Л. А. Дмитриев, О. В. Творогов и др.) самым решительным образом отвергли как исследовательские приемы, так и выводы обсуждаемой работы. Только 8 человек из 32 выступавших (С. Н. Азбелев, В. Б. Вилинбахов, А. И. Клибанов, В. Б. Кобрин, Я. С. Лурье, А. Л. Монгайт, Н. Т. Николаева, В. Л. Янин) в той или иной мере высказывались сочувственно относительно некоторых положений концепции А. А. Зимина. Отчет о дискуссии был вскоре опубликован в "Вопросах истории".2 Специально для зарубежных читателей подробный обзор дискуссии был дан И. Н. Голенищевым-Кутузовым на страницах "Soviet literature monthly".3 Тем не менее в зарубежной прессе появился ряд тенденциозных откликов на эту дискуссию, затемняющих сущность этой гипотезы.4
1 ()
2 ()
3 ()
4 ()
Покойный А. Мазон в своей статье "Ivan Bykovskij, Ioil, l'archimandrite et l'auteur de "La Verite" ou extraits de notes sur La Verite" ("Revue des etudes slaves", t. XLIV, Paris, 1965, pp. 59-88) без ссылок на концепцию А. А. Зимина предполагал, что Иоиль мог быть автором "Слова о полку Игореве". То же самое он повторил в работе "Etapes d'un myth: le "Slovo d'Igor'", epopee russe du XIIе siecle" ("The Slavonic and east european review", vol. XLIV, № 102, London, 1966, pp. 31-35), весьма тенденциозно пересказывая историю изучения "Слова" как попытку создать патриотический миф.1
1 ()
Как известно, А. Мазон в течение многих лет упорно уклонялся от ответа на многие обстоятельные критические замечания по поводу его гипотезы советских (Н. К. Гудзий, В. П. Адрианова-Перетц, Д. С. Лихачев и др.) и зарубежных (Е. А. Ляцкий, Р. О. Якобсон и др.) ученых. Вместе с тем, стремясь расширить круг своих сторонников, он не раз прибегал к передержкам и сомнительным уловкам. Так, например, в 1965 г. была извлечена из архива рукописного отдела Пушкинского дома и издана А. Мазоном и М. Лараном с обширными комментариями и приложениями рукопись М. И. Успенского "Происхождение "Слова о полку Игореве" и "Тмутороканского камня" (исторический очерк)" [1925 г.].1 Представляя собой лишь пересказ давно известных скептических высказываний о "Слове", дилетантский труд М. И. Успенского не дает ничего нового для изучения памятника. В "Дополнительных материалах" А. Мазон снова повторяет свои старые высказывания о вторичности "Слова" по отношению к "Задонщине", приводит выдержки из писем Е. Болховитинова, А. Грегуара, П. Струве, А. Ремизова, биографические материалы о М. И. Успенском, которые также нисколько не способствуют прояснению проблемы. А. Мазон даже ссылается на своего нового единомышленника в СССР А. А. Зимина, работу которого он характеризует как наиболее полную и основательно аргументированную из всех работ, посвященных "Слову".2
1 ()
2 ()
С развернутой критикой концепции А. А. Зимина за рубежом выступил Р. О. Якобсон в своем "Retrospect", напечатанном в качестве приложения к четвертому тому "Избранных сочинений".1 Резюмируя историю изучения "Слова", Р. О. Якобсон отмечает неоригинальность основных положений концепции Зимина, их зависимость от гипотезы Мазона. Кроме "Retrospect", в четвертом томе "Избранных сочинений" Р. Якобсона содержится 16 работ о "Слове", по большей части публикуемых вторично. Не имея возможности сколько-нибудь подробно остановиться на каждой из них в отдельности, мы лишь перечислим их, отметив звездочкой публикуемые в первый раз: "Новый труд о юго-славянском эпосе" (по поводу брошюры: А. Vaillant. Les chants epiques des slaves du sud... Paris, 1932, pp. 38-50); "Henri Gregoire: investigateur de i' epopee" (pp. 104-105); "La geste du prince Igor" (pp. 106- 300); "The Vseslavepos" (pp. 301-368); "The Serbian Zmaj Ognjen Vuk and the russian Vseslav epos" (with G. Ruzicic) (pp. 369-379); "The puzzles of the Igor' tale on the 150-th anniversary of its first edition" (pp. 380-410); "The oriental elements in the vocabulary of the oldest russian epos" (pp. 411-413); "The archetype of the first edition of the Igor' tale" (pp. 463-473); "Тетрадь князя Белосельского" (стр. 474-493); "Изучение "Слова о полку Игореве" в США" (стр. 499-517); "Роль языкознания в экзегезе "Слова"" (стр. 518-519); "О морфологическом составе древнерусских отчеств" (стр. 520-527);2 "За шоломянемъ" (стр. 534-539); "Sofonija's tale of the russiantatar battle on the Kulikovo field" (pp.540- 602); "Ущекоталъ скача" (стр. 603-510),3 Postscript (pp. 738-751).4
1 ()
2 ()
3 ( |