Новости

Рассылка

Библиотека

Новые книги

Словарь


Карта сайта

Ссылки









предыдущая главасодержаниеследующая глава

Видьяпати (Перевод В. Микушевича)

(Видьяпати.- Творчество приходится в основном на первую половину XV века. Он был придворным поэтом и советником при раджах Митхилы, индусского княжества в Северной Индии. Наследие Видьяпати включает несколько произведений на санскрите и апабхранша, но наибольшую популярность получили его стихотворения-песни на майтхили, новоиндийском языке Митхилы. В самой Митхиле песни Видьяпати сохранялись преимущественно устной, фольклорной традицией (в XX в. были найдены лишь единичные митхильские рукописи), но, попав в соседнюю Бенгалию, они поразили воображение бенгальских кришнаитов, последователей Чайтаньи (начало XVI в.), вошли в канон их священных песнопений и даже во многом повлияли на бенгальскую кришнаитскую лирику последующих веков. Поэзия Видьяпати оказала влияние и на раннее творчество Р. Тагора.

В Митхиле и в Бенгалии Видьяпати приписывается множество песен, зачастую весьма разнородных, и практически невозможно установить, какие именно тексты принадлежат поэту XV века. Мы можем судить лишь об общем характере его творчества на майтхили. По своему первоначальному смыслу песни Видьяпати продолжали традиции санскритской и пракритской любовной лирики (Халы, Амару и т. д.), хотя (очевидно, вслед за Джаядевой) героями своих стихотворений Видьяпати иногда (отнюдь не всегда) делал Радху и Кришну. Исследователи полагают, что воспевание Радхи и Кришны в стихах Видьяпати было иносказательным восхвалением раджи-покровителя и его супруги. Бенгальские кришнаиты, однако, восприняли эти стихи (подобно "Гита-говинде" Джаядевы) как аллегорическое описание взаимоотношений человеческой души (Радхи) и бога (Кришны). В некоторых случаях песни Видьяпати подвергались в Бенгалии переделкам в соответствии с таким пониманием. Несомненно, что многие песни, приписываемые ему в Бенгалии, были созданы местными кришнаитами (на особом языке, смеси бенгали и майтхили) и не имеют никакого отношения к митхильскому поэту XV века.

Из европейских языков Видьяпати больше всего переводили на английский. Русские поэтические переводы только начинают появляться. В основу данного перевода положены различные индийские издания (полного критического издания песен Видьяпати еще не существует). Нумерация переводов принадлежит составителю. Большая часть песен взята из митхильских рукописей. Некоторые известны и в Митхиле, и в Бенгалии (1, 2, 6 и, что особенно удивительно, 13). Два последних стихотворения (19, 20) известны только в Бенгалии. Песни Видьяпати, как правило,- речи традиционных персонажей, обращенные друг к другу: героиня обращается к подружке-посреднице (4, 5, 6, 7, 8, 12), подружка-посредница - к героине (2, 3) или к герою (Кришне) (9, 10, 11). Иногда все стихотворение - как бы речь "от автора" (1, 13, 17). Особые случаи - два женских монолога (14, 15) и молитва Кришне, взятая из бенгальских источников (6).)

<1>
 Хорошо ненаглядной купаться. 
 Кто посмеет за сердце свое заступаться? 
 Мрак, напуганный полной луною; 
 Плачут волосы черные над белизною. 
 Тело влажной обтянуто тканью, 
 И любовь ненароком грозит созерцанью. 
 Но, подобные птицам чудесным, 
 Груди словно торопятся к сестрам небесным. 
 Ненаглядная рук не разжала. 
 Еле-еле беглянок она удержала.

* (Традиционное описание девушки, выходящей из воды после купания.)

<2>
 Под защитой колючек цветок расцветает,
 И, тоскуя, пчела над жасмином летает.
 Приближается, видит сокровище сока:
 Сладок мед сокровенный, погибель жестока.
 Ты, цветок медоносный, скупишься, как видно.
 И тебе над голодным глумиться не стыдно?
 День за днем исцелить невозможно томленья,
 И нигде без тебя не найти утоленья.
 Ты мне скажешь: такая болезнь беспричинна?
 Он умрет, и в убийстве ты будешь повинна.
<3>
 Жены другие прельстительны тоже. 
 Ты, словно душа, для него всех на свете дороже.
 Даже мгновенная губит разлука.
 По-твоему, вечно продлится подобная мука?
 Знаешь, разумница, медлить не надо!
 Весна не навек наступает, минует услада.
 Темной одеждой окутано тело,
 Но только виднее луна, если в небе стемнело.
 Светит луна для влюбленного взора.
 Лучистую амриту выпьет, ликуя, чакора.

* (Темной одеждой окутано тело... - Ср. стихотворение Халы (9). ...Лучистую амриту выпьет, ликуя, чакора. - Структура сравнения такова: лицо женщины = луна, изливающая амриту; взгляд мужчины = чакора, пьющий амриту лица = луны. (Ср. строфу 7 песни 2 в "Гита-говинде" Джаядевы.))

<4>
 "Пасет он коров, как другие подпаски,
 О шашнях своих распускает побаски.
 Пастух пастухом остается, бесспорно,
 И слушать о нем горожанке зазорно. 
 Не нужен мне Кришна, любитель пастушек,
 В деревне пускай соблазняет простушек!
 В деревне раздолье любому невеже.
 А где воспитанье? Достоинство где же?
 Коров он доил, вычищал он коровник.
 Сама посуди, разве это любовник?"
 [Поэт говорит: "Остеречься нелишне!
 Узнаешь ты цену великому Кришне".]

* (Ср. самопоношение Шивы в поэме Калидасы "Рождение Кумары", V, 65-73. Из двух митхильских рукописей, в которых засвидетельствовано это стихотворение, одна содержит лишь пять первых двустиший, а другая добавляет благочестивую концовку.)

<5>
 Предпочел бы другой мне другую дорогой,
 Потому что красавиц поблизости много.
 Сколько долгих веков я в печали молилась,
 Лишь сегодня, счастливая, возвеселилась.
 Нет, подружка, я счастья такого не стою.
 Лотос видит луну, облюбован луною.
 Он в своей плетенице предстал мне, блистая.
 Божества недостойна пастушка простая.
 Повстречались нежданно-негаданно взгляды,
 И сподобилась я несказанной отрады.
 Возвещает поэт: "Красота совершенна.
 И печаль на земле для прекрасной мгновенная.
<6>
 Плелась плетеница в покое моем одиноком.
 Одежда моя соскользнула с груди ненароком.
 И рядом со мною возлюбленный мой оказался.
 Нежданно-негаданно мой узелок развязался.
 Не знаю, как мне рассказать о сегодняшнем чуде.
 Руками своими поспешно прикрыл он мне груди.
 Откликнувшись, тело мое запылало, не скрою.
 И я поддалась, не владела я больше собою.
 В меня господин мой прекрасный мгновенно вселился.
 Он, мною владея, со мною безудержно слился.
 Таиться не стану: отрадно мне было при этом.
 Так лотос впервые цветет упоительным цветом.
<7>
 Одежды упали, отброшен был стыд нестерпимый;
 Собою мою наготу прикрывал мой любимый.
 Зажмурилась я и светильник во тьме погасила.
 Пчела ненасытная в лотосе меду вкусила.
 Бесстыдна любовь, словно чатака-птица весною.
 Любовь пламенеет, зажженная искрой одною.
 И вспомнить мне стыдно: объятия были мне сладки!
 В нем все необычно: обличив, стан и повадки.
 Дрожит мое сердце. Оно разорваться готово.
 Я больше не смею сказать ни единого слова.
<8>
 Стыжусь я моей простоты непростительной.
 Я ночь провела в неприступности мстительной.
 Коснулось души моей чувство отрадное,
 И сразу же солнце взошло беспощадное.
 При солнце своей наготы застыдилась я,
 В досадной ошибке своей убедилась я.
 Схитрить я задумала, неумудренная.
 Осталась теперь я ни с чем, разоренная.
 Поэт говорит: "Заблужденье плачевное!
 Не в пору твое воздержание гневное".
<9>
 Видишь, Мадхава! С нею победа сдружилась. 
 Безнаказанно деву ты мучил, теперь она вооружилась:
 Над бровями клинок, блещут серьги-секиры. 
 Юница в броне благовонной.
 Взоры - стрелы; не брови, нет, луки! 
 Страшись красоты непреклонной!
 Возвещает поэт: "Перед этим сраженьем
 Как блистает прекрасная вооруженьем!"
<10>
 Любовь голодна при своем пробужденье. 
 Женщине ты не мешай разделить наслажденье. 
 Не жадничай, следуй благому наказу: 
 Есть не пристало руками обеими сразу. 
 Красавицу пыл неразумный смущает. 
 Кришна! Терпеньем погонщик слона укрощает. 
 Она покорилась моим уговорам, 
 И не пугай ты прекрасную грубым напором! 
 Поверь мне, насилие здесь невозможно. 
 Нежностью нежность попробуй прельстить осторожно. 
 Взаимная страсть порождает усладу. 
 Лучше оставь ее, в ней замечая досаду! 
 Без лишних объятий вам лучше расстаться. 
 Выплюнет Раху луну, чтобы тьмы наглотаться. 
 Поэт говорит: "Не прельщайся пороком! 
 Бережно пчелы в цветах наслаждаются соком".
<11>
 Ей больно? Пускай! Только ты не тревожься нимало!
 Цветка никогда никакая пчела не сломала.
 Истину, Кришна, запомни простую:
 Мольбам ты не верь, или ночь пронесется впустую.
 Пей сладостный сок, и усладу она испытает.
 Любовь, как луна, в наслажденье таком возрастает.
<12>
 Я в ненастье, во мраке дневном согрешила,
 День за ночь принимая, к нему поспешила.
 Дерзновенной любви помогало ненастье.
 Облака прикрывали постыдное счастье.
 Опыт мой несказанный при этом отраден:
 Словно слон дорогой мною днем был украден.
<13>
 Лицо застилают ей волосы темной волною, 
 Как будто неистовый Раху прельстился луною.
 Цветам рассыпаться в прерывистом этом сиянье;
 Так Ямуна с Гангой свое торжествует слиянье.
 В слиянии полном ни тело, ни дух не стыдится;
 Верховною пляской спешит госпожа насладиться.
 Блестят на лице ненаглядной жемчужины пота:
 Ей жемчуг дарован любовью,- какая щедрота!
 Целует любимого, счастьем своим опьяняясь;
 Луна упивается лотосом, с неба склоняясь.
 Свисая с груди, плетеница становится краше:
 Белей молоко в золотом углублении чаши.
 Над бедрами пояс. Торжественный звон колокольцев:
 Любовь совершается. Бог победил богомольцев.

* (Бог победил богомольцев.- Имеется в виду бог любви Камадева.)

<14>
 На свет не родись - будешь плакать, страдать и стыдиться,
 А если родишься, не нужно девицей родиться.
 Родишься девицей - рождайся девицей холодной.
 Рождаешься страстной - тогда не зовись благородной!
 И ночью и днем заклинаю всесильного бога:
 Не дрогнуть бы только мне, жить бы мне чисто и строго.
 Мне надобен муж, наделенный дарами благими.
 При этом пускай не прельщается муж мой другими!
 А если прельстится, пускай не гнушается мною.
 Гораздо разумней своей украшаться женою.
 Поэт говорит: "В этом двойственном мире, как в море,
 Кто с жизнью расстаться готов, тот спасается вскоре".

* (Поэт говорит: "В этом двойственном мире, как в море..."- Ср. темы "двойственности" и "смерти заживо" в стихах Лал-дэд.)

<15>
 Я глаза подвела благолепия ради. 
 Не скрывают морщин моих жидкие пряди.
 Разукрасить пытаюсь цветами седины,
 Но при этом как будто виднее морщины.
 Разве так уж давно я была молодая?
 Я смотрю на себя, молчаливо страдая.
 Как мешок продырявленный, дряблая кожа.
 Где моя красота? На кого я похожа?
 Бестелесный не брезгует стынущей кровью.
 Я на старости лет одержима любовью.
<16>
 Обогатил я наследников 
 грешным своим достояньем.
 Сам никому я не надобен, 
 смерть мне грозит воздаяньем.
 Кришна, спаси! Пособи мне стопами-челнами!
 В море греховном затерян я, 
 злобными пойман волнами.
 Сроду тебе я не кланялся, 
 жил я любовью лукавой;
 Амритой чистою брезговал, 
 сгублен богатством-отравой.
 Слушай поэта внимательно: 
 "Это пустые потуги!
 Не нанимаются вечером 
 к новым хозяевам слуги".

* (В море греховном затерян я...- Ср. стихотворение Сурдаса, 4. Не нанимаются вечером к новым хозяевам слуги.- Ср. евангельскую притчу о хозяине виноградника и работниках (Матф. 20, 1-16).)

<17>
 Новое в новом Вриндаване: 
 даже цветы-новоселы.
 Новые ветры весенние, 
 вновь опьяненные пчелы.
 Новому юноше - мир обновленный.
 В роще, как пьяный, над Ямуной 
 снова блуждает влюбленный.
 Новой листвой опьяненные, 
 новые, новые птицы;
 В новом своем упоении 
 новые в рощах юницы. 
 С новым царевичем новые 
 сверстники сонмом беспечным.
 Снова поэт опьяняется 
 праздником новым и вечным.
предыдущая главасодержаниеследующая глава



Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru

При копировании материалов проекта обязательно ставить ссылку на страницу источник:

http://litena.ru/ "Litena.ru: Библиотека классики художественной литературы 'Литературное наследие'"