Новости

Рассылка

Библиотека

Новые книги

Словарь


Карта сайта

Ссылки









предыдущая главасодержаниеследующая глава

Ду Фу (Первые два стихотворения в переводе В. М. Алексеева, далее - А. Гитовича)

(Ду фу (712-770) - великий поэт, близкий друг Ли Бо и Гао Ши. С именем Ду Фу связана обличительная линия в китайской поэзии. Искренне и глубоко поэт сострадал тяжелой крестьянской доле - его стихи проникнуты высокой гражданственностью, стремлением к самопожертвованию. Ду фу оказал огромное влияние на китайскую поэзию. Переводы А. Гитовича печатаются по изданию: Ду Фу. Стихотворения. М.- Л., 1962.)

ПИШУ НАД ЖИЛИЩЕМ-СКИТОМ ГОСПОДИНА ЧЖАНА

 В весенних горах мне спутника нет, один я тебя ищу.
 Там дерево рубят: стук-стук да стук-стук, а горы еще безлюдней.
 Ложе потока все еще в стуже, иду по снегу и льду.
 От каменных входов наклонное солнце доходит до леса и взгорья.
 Здесь жадничать нечего: ночью познаешь дух золота и серебра;
 далеко от зла: здесь утром смотри лишь, как бродят олени и лани.
 Подъем вдохновенья,- и в мрачной дали там сомненья: служить или нет;
 сижу пред тобою, и кажется мне, что я плаваю в лодке пустой.

УСЕЧЕННЫЕ СТРОФЫ

 Река бирюзова, и птица стала белее;
 гора зеленеет, цветам захотелось гореть.
 Я нынче весну смотрю, а она ведь проходит!
 В какой же мне день настанет пора домой?

КАРТИНА, ИЗОБРАЖАЮЩАЯ СОКОЛА

 С белого шелка вздымаются ветер и холод -
 Так этот сокол искусной рукой нарисован,
 Смотрит насупившись, словно дикарь невеселый,
 Плечи приподнял - за птицей рвануться готов он.
 Кажется, крикнешь, чтоб он полетел за добычей,
 И отзовется тотчас же душа боевая.
 Скоро ль он бросится в битву на полчище птичье,
 Кровью и перьями ровную степь покрывая?

ПЕСНЬ О БОЕВЫХ КОЛЕСНИЦАХ

 Боевые гремят колесницы,
 Кони ржут и ступают несмело.
 Людям трудно за ними тащиться
 И нести свои луки и стрелы.
 Плачут матери, жены и дети -
 Им с родными расстаться не просто,
 Пыль такая на белом на свете - 
 Что не видно сяньянского моста*. 
 И солдат теребят за одежду,- 
 Все дрожат перед близостью битвы,- 
 Здесь Мольба потеряла Надежду. 
 Вознося в поднебесье молитвы. 
 И прохожий у края дороги 
 Только спросит: "Куда вы идете?" 
 Отвечают: "На долгие сроки, 
 Нет конца нашей страшной работе. 
 Вот юнец был: семье своей дорог, 
 Сторожил он на Севере реку, 
 А теперь, хоть ему уж за сорок, 
 Надо вновь воевать человеку. 
 Не повязан повязкой мужскою,- 
 Не успел и обряд совершиться,- 
 А вернулся с седой головою, 
 И опять его гонят к границе. 
 Стон стоит на просторах Китая - 
 А зачем императору надо 
 Жить, границы страны расширяя: 
 Мы и так не страна, а громада. 
 Неужели владыка не знает, 
 Что в обители ханьской державы 
 Не спасительный рис вырастает - 
 Вырастают лишь сорные травы. 
 Разве женщины могут и дети 
 Взять хозяйство крестьянское в руки? 
 Просто сил им не хватит на свете, 
 Хватит только страданья и муки. 
 Мы стоим, как солдаты, на страже 
 И в песках, и на горных вершинах... 
 Чем отличны баталии наши 
 От презренных боев петушиных? 
 Вот, почтенный, как речью прямою 
 Говорим мы от горькой досады... 
 Даже этой свирепой зимою 
 Отдохнуть не сумели солдаты. 
 Наши семьи сломила кручина - 
 Платят подати, платят налоги; 
 И уже не желаешь ты сына, 
 Чтоб родился для слез и тревоги. 
 Дочь родится, годна для работы,- 
 Может, жизнь ее ты и устроишь. 
 Ну, а сын подрастет - уж его-то 
 Молодого в могилу зароешь.
 Побродил бы ты, как на погосте,
 Вдоль нагих берегов Кукунора**:
 Там белеют солдатские кости -
 Уберут их оттуда не скоро.
 Плачут души погибших недавно,
 Плачут души погибших когда-то.
 И в ночи боевой и бесславной
 Их отчетливо слышат солдаты".

* (Сяньянский мост - мост через реку Вэйшуй, около Чанъани. Сторожил он // На Севере реку...- Имеется в виду река Хуанхэ. А зачем // императору надо...- Поэт подразумевает государя Сюань-цзуна (правил в 712-756 гг.).)

** (Кукунор - озеро в Северо-западном Китае. Дулин - местность в современной Шэньси, в окрестности Чанъани. Здесь некоторое время жил Ду Фу. Семья его находилась тогда в Фэнсяне (Шэньси). ...человек в пеньковом платье...- То есть простолюдин, не состоящий на государственной службе. Чтоб с Цзи и Се Ц равнять тебя тайком...- Цзи (Хоу-цзи) и Се - рва из двадцати двух помощников легендарного правителя Шуня (III тыс. до н. э.). Сюй-ю и Чао-фу // не так страдали...- По преданию, легендарный император Яо хотел уступить Поднебесную Сюй-ю, но тот не захотел слышать об этом и стал на берегу реки Иншуй промывать уши. В это время его друг Чао-фу вел на водопой теленка. Узнав, почему Сюй-ю моет уши, Чао-фу упрекнул его в стремлении добиться популярности, в отказе от жизни отшельника и не позволил теленку пить воду, которую, по его мнению, "испачкал" Сюй-ю.)

СТИХИ В ПЯТЬСОТ СЛОВ О ТОМ, ЧТО У МЕНЯ БЫЛО НА ДУШЕ, КОГДА Я ИЗ СТОЛИЦЫ НАПРАВИЛСЯ В ФЭНСЯН

 В Дулине человек в пеньковом платье, 
 Хоть постарел,- а недалек умом: 
 Как мог такую глупость совершать я, 
 Чтоб с Цзи и Се равнять себя тайком? 
 А просто во дворце я непригоден, 
 И надо мне безропотно уйти. 
 Умру - поймут, что о простом народе 
 Всегда я думал, до конца пути. 
 И сердца жар, бредя тропой земною, 
 Я отдавал народу всей душой. 
 Пусть господа смеются надо мною, 
 Но в громких песнях слышен голос мой. 
 Не то чтоб не хотел уйти от шума 
 И жить, не зная горя и тревог,- 
 Но с государем, что подобен Шуню, 
 Расстаться добровольно я не мог. 
 Не смею утверждать, что ныне нету 
 Людей, способных управлять страной, 
 Но как подсолнечник стремится к свету, 
 Так я стремился верным быть слугой. 
 Я думаю о стае муравьиной, 
 Что прячется в тиши спокойных нор. 
 А я хотел, как истинный мужчина, 
 На океанский вырваться простор. 
 Для этого и жить на свете стоит, 
 А не искать вниманья у вельмож. 
 Пусть пыль забвения меня покроет, 
 Но на льстецов не буду я похож. 
 Сюй-ю и Чао-фу не так страдали, 
 Стыжусь, а измениться не могу. 
 Вином пытаюсь разогнать печали 
 И песнями - гнетущую тоску. 
 Теперь зима, и листья облетели, 
 От ветра треснут, кажется, холмы. 
 Ночные небеса грозят метелью, 
 И я бреду среди угрюмой тьмы. 
 Окоченели пальцы - силы нету, 
 А пояс развязался, как на грех. 
 Но до Лишани* доберусь к рассвету, 
 Где государь пирует без помех. 
 Колышутся знамена, как в столице, 
 В дозоре гвардия - на склонах гор. 
 Над Яочи горячий пар клубится, 
 И блеск оружья ослепляет взор. 
 Здесь государь проводит дни с гостями, 
 Я слышу - музыка звучит опять. 
 Те, кто в халатах с длинными кистями, 
 Купаться могут здесь и пировать. 
 Но шелк, сияющий в дворцовом зале,- 
 Плод женского бессонного труда. 
 Потом мужчин кнутами избивали - 
 И подати доставили сюда. 
 И если государь наш горделивый, 
 Тот дивный шелк сановникам даря, 
 Хотел, чтоб власти были справедливы,- 
 То не бросал ли он подарки зря? 
 Да, здесь чиновников полно повсюду, 
 А патриотам - не открыть сердца. 
 К тому ж я слышал: золотые блюда 
 Увезены из алого дворца. 
 И три небесных феи в тронном зале, 
 Окутав плечи нежной кисеей, 
 Под звуки флейт, исполненных печали, 
 С гостями веселятся день-деньской. 
 И супом из верблюжьего копыта 
 Здесь потчуют сановных стариков, 
 Вина и мяса слышен запах сытый, 
 А на дороге - кости мертвецов. 
 От роскоши до горя и бесправья - 
 Лишь шаг. И нет упрека тяжелей. 
 Я колесницу к северу направил, 
 Чтобы добраться к рекам Цин и Вэй. 
 Тяжелый лед на реках громоздится 
 Везде, куда ни взглянешь на пути. 
 Уж не с горы ль Кунтун** он вдаль стремится, 
 Как бы грозя Небесный Столб снести? 
 Плавучий мост еще не сломан, к счастью, 
 Лишь балки неуверенно скрипят, 
 И путники сквозь ветер и ненастье 
 Скорее перейти его спешат. 
 Моей семьи давно уж нет со мною, 
 И снег и ветер разделили нас. 
 Я должен снова встретиться с семьею, 
 И вот ее увижу я сейчас. 
 Вхожу во двор - там стоны и рыданья: 
 От голода погиб сынишка мой. 
 И мне ль, отцу, скрывать свое страданье, 
 Когда соседи плачут за стеной? 
 И мне ль, отцу, не зарыдать от боли, 
 Что голод сына моего убил, 
 Когда все злаки созревали в поле, 
 А этот дом пустым и нищим был? 
 Всю жизнь я был свободен от налогов, 
 Меня не слали в воинский поход. 
 И если так горька моя дорога, 
 То как же бедствовал простой народ? 
 Когда о нем помыслю поневоле 
 И о солдатах, павших на войне,- 
 Предела нет моей жестокой боли, 
 Ее вовеки не измерить мне!

* (Лишань - гора к востоку от Чанъани, где находился летний дворец государя. Яочи - букв.: "Нефритовый пруд". Согласно китайской мифологии, так называлось озеро во владениях богини, Хозяйки Запада - Сиванму, в горах Куньлунь. Здесь подразумевается теплый источник на горе Лишань. ...в халатах // с длинными кистями...- Такие халаты носили высшие чиновники. ...золотые блюда // Увезены И из алого дворца.- Императорские дворцы в Чанъани были выкрашены в ярко-красный цвет. Ходили слухи, что семья Ян Гуй-фэй, фаворитки императора, обкрадывает дворец. ...три небесных феи...- Имеются в виду Ян Гуй-фэй и ее две сестры. Суп из верблюжьего копыта - изысканное китайское кушанье. Цин и Бэй - реки к северу от Чанъани, по дороге в Фэнсян.)

** (Кунтун - гора в провинции Ганьсу. Небесный Столб. - По китайской мифологии, медный столб поддерживал небеса и находился у горы Бучжоу, в западной части хребта Куньлунь. Плавучий мост.- Хэянский мост через реку Хуанхэ, у города Хэян. ...я был свободен от налогов...- Ду Фу принадлежал к сословию чиновников и поэтому был освобожден от налогов и военной службы. Фучжоу - город к северу от Чанъани. В ноябре 755 г., когда поднял восстание Ань Лу-шань, мятежники двинулись на запад, угрожая столице. Желая обезопасить семью, Ду Фу отвез ее из Чанъани на север, в окрестности Фучжоу, в деревню Цянцунь. В это время Чанъань захватили мятежники, Сюань-цзун со своим двором бежал, а в Линъу в 756 г. взошел на престол его наследник - Су-цзун. Ду Фу пытался пробраться в Линъу, но его задержали, и он был вынужден вернуться в Чанъань, откуда ему удалось выбраться только в апреле 757 г. В жизни нашей // редки были встречи, // Мы как Шан и Шэнъ // в кругу созвездий.- Две звезды: Шэнь - в западной части неба и Шан - в восточной - никогда не бывают видны одновременно. По древней легенде, это дети мифического правителя Гао-сина, которые постоянно враждовали. В наказание Верховный владыка поселил их в разные созвездия.)

ЛУННАЯ НОЧЬ

 Сегодняшней ночью в Фучжоу сияет луна.
 Там, в спальне далекой, любуется ею жена.
 По маленьким детям меня охватила тоска -
 Они о Чанъани и думать не могут пока.
 Легка, словно облако, ночью прическа жены,
 И руки, как яшма, застыли в сиянье луны.
 Когда же к окну подойдем мы в полуночный чао
 И в лунном сиянии высохнут слезы у нас?

ПОСВЯЩАЮ ВЭЙ БА, ЖИВУЩЕМУ НА ПОКОЕ

 В жизни нашей редки были встречи,
 Мы как Шан и Шэнь в кругу созвездий.
 Но сегодняшний прекрасен вечер - 
 При свече сидим с тобою вместе.
 Молодость ушла бродить по свету,
 Головы у нас седыми стали.
 Спросишь о друзьях - иных уж нету,
 И душа сгорает от печали.
 Нужно было два десятилетья,
 Чтоб я вновь вошел в твои покои.
 У тебя, гляжу, жена и дети,
 И детей - не двое и не трое.
 С уважением меня встречая,
 О дороге спрашивают длинной.
 Но, вопросы эти прерывая,
 За вином ты посылаешь сына.
 И велишь пырей нарезать свежий,
 Рис варить, с пшеном его мешая,
 И за то, чтоб быть в разлуке реже,
 Пьем, за чаркой чарку осушая.
 Десять чарок выпил - не хмелею,
 Но я тронут дружбой неизменной...
 Завтра ж нас разделят, к сожаленью,
 Горных кряжей каменные стены.

ПРОЩАНИЕ БЕЗДОМНОГО

 Как пусто все на родине моей: 
 Поля у хижин - в зарослях полыни. 
 В деревне нашей было сто семей, 
 А ныне нет их даже и в помине. 
 О тех, кто живы, не слыхать вестей, 
 Погибшие гниют на поле боя. 
 А я из пограничных областей 
 Сюда вернулся старою тропою. 
 По улице иду я в тишине, 
 Скупое солнце еле золотится. 
 И попадаются навстречу мне 
 Лишь барсуки да тощие лисицы. 
 В деревне нету никого нигде, 
 Одна вдова живет в лачуге нищей. 
 Но если птица помнит о гнезде, 
 То мне ль не помнить о своем жилище? 
 С мотыгой на плече весенним днем 
 Пошел я в поле наше за рекою, 
 Но разузнал чиновник обо всем - 
 И снова барабан не даст покоя. 
 Но хоть служу я там, где отчий край, 
 Кому на помощь протяну я руки? 
 Теперь куда угодно посылай: 
 Мне не придется думать о разлуке. 
 Нет у меня ни дома, ни семьи, 
 Готов служить и там, где мы служили. 
 Лишь мать печалит помыслы мои - 
 Пять лет она лежит в сырой могиле. 
 При жизни я не мог ей помогать: 
 Мы вместе плакали о нашей жизни. 
 А тот, кто потерял семью и мать,- 
 Что думает о матери-отчизне?

ВИЖУ ВО СНЕ ЛИ БО

* ("Вижу во сне Ли Бо".- Стихотворение написано, вероятно, в Циньчжоу, где поэт жил некоторое время после увольнения в отставку. От Ли Бо, с которым он расстался в 745 г., Ду Фу давно не имел известий. Он слышал, что Ли Бо за службу в ставке мятежного принца Линя был сослан в Елан, находившийся в глухих дебрях Юго-западного Китая, но не знал, жив ли тот или умер, не знал также, видимо, о том, что Ли Бо попал под амнистию. Цзяннань (букв.: "К югу от реки Янцзы") - видимо, в Гуйцзи, на территории современной провинции Чжэцзян. Драконы.- По древним поверьям, дракон повелевал водной стихией.)

 Если б смерть разлучила нас - я бы смирился, поверь,
 Но разлука живых для меня нестерпима теперь,
 А Цзяннань - это место коварных и гиблых болот,
 И оттуда изгнанник давно уже писем не шлет.
 Закадычный мой друг, ты мне трижды являлся во сне,
 Значит, ты еще жив, значит, думаешь ты обо мне.
 Ну, а что, если это покойного друга душа
 Прилетела сюда, в темноту моего шалаша?..
 Прилетела она из болотистых южных равнин,
 Улетит - и опять я останусь во мраке один.
 Ты в сетях птицелова, где выхода, в сущности, нет.
 Где могучие крылья не в силах расправить поэт.
 Месяц тихим сияньем мое заливает крыльцо,
 А мне кажется - это Ли Бо осветилось лицо.
 Там, где волны бушуют, непрочные лодки губя,
 Верю я, что драконы не смогут осилить тебя.

В ЕДИНЕНИИ С ПРИРОДОЙ

* ("В единении с природой".- Стихотворение написано в "крытой травой хижине", как поэт называл домик, в котором жил на берегу протоки Хуаньхуаси, в окрестностях Чэнду, в провинции Сычуань.)

1
 Скупое солнце дорожит лучом,
 Речные струи - в водяной пыли.
 Все отмели покрыты камышом,
 От дома к дому тропки пролегли.
 Халат я лишь накидываю свой
 И Тао Цяню следую во всем.
 Нет пред глазами суеты мирской,
 Хоть болен я - а легок на подъем.
2
 Встречаю я весеннюю зарю
 Там, где цветы заполонили сад.
 И с завистью теперь на птиц смотрю,
 А людям отвечаю невпопад.
 Читая книги, пью вино за двух,
 Где трудно - пропущу иероглиф.
 Старик отшельник - мой хороший друг -
 Он знает, что я истинно ленив.

ЖАЛЬ

 Зачем так скоро лепестки опали?
 Хочу, чтобы помедлила весна.
 Жаль радостей весенних и печалей,-
 Увы, я прожил молодость сполна!
 Мне выпить надо, чтоб забылась скука,
 Чтоб чувства выразить - стихи нужны.
 Меня бы понял Тао Цянь, как друга,
 Но в разные века мы рождены.

СТИХИ О ТОМ, КАК ОСЕННИЙ ВЕТЕР РАЗЛОМАЛ КАМЫШОВУЮ КРЫШУ МОЕЙ ХИЖИНЫ

 Осенний ветер дует все сильней,
 Дела свои разбойничьи верша:
 Он с тростниковой хижины моей
 Сорвал четыре слоя камыша.
 Часть крыши оказалась за рекой,
 Рассыпавшись от тяжести своей.
 Часть, поднятая ветром высоко,
 Застряла на деревьях средь ветвей.
 Остатки в пруд слетели, за плетень,
 И крыша вся исчезла, словно дым.
 Мальчишки из окрестных деревень
 Глумятся над бессилием моим.
 Они, как воры, среди бела дня
 Охапки камыша уволокли
 Куда-то в лес, подальше от меня,
 Чем завершили подвиги свои.
 Рот пересох мой, губы запеклись.
 Я перестал на сорванцов кричать.
 На стариковский посох опершись,
 У своего окна стою опять. 
 Стих ветер над просторами земли, 
 И тучи стали, словно тушь, черны. 
 Весь небосклон они заволокли, 
 Но в сумерках почти что не видны. 
 Ложусь под одеяло в тишине, 
 Да не согреет старика оно: 
 Сынишка мой, ворочаясь во сне, 
 Поистрепал его давным-давно. 
 А дождь не то чтобы шумит вдали - 
 Он просто заливает мне кровать, 
 И струйки, как волокна конопли, 
 Он тянет - и не хочет перестать. 
 И так уж обессилен я войной, 
 Бессонница замучила меня, 
 Но эту ночь, промокший и больной, 
 Как проведу до завтрашнего дня? 
 О, если бы такой построить дом, 
 Под крышею громадною одной, 
 Чтоб миллионы комнат были в нем 
 Для бедняков, обиженных судьбой! 
 Чтоб не боялся ветра и дождя 
 И, как гора, был прочен и высок, 
 И если бы, по жизни проходя, 
 Его я наяву увидеть мог, 
 Тогда - пусть мой развалится очаг, 
 Пусть я замерзну - лишь бы было так.

ЗАПИСАЛ СВОИ МЫСЛИ ВО ВРЕМЯ ПУТЕШЕСТВИЯ НОЧЬЮ

 В лодке с высокою мачтой тихою ночью плыву я.
 Гладя прибрежные травы, легкий проносится ветер.
 Мир заливая сияньем, светит луна, торжествуя,
 И над Великой рекою* воздух прозрачен и светел.
 Если бы литература мне помогла хоть немного:
 Освободила от службы - вечной погони за хлебом.
 Ныне ж мое положенье схоже своею тревогой
 С чайкой, которая мечется между землею и небом.

* (Великая река.- Речь идет о реке Янцзы, вниз по которой из Чэнду передвигался на джонке Ду Фу с семьей. Ныне ж мое положение...- Положение поэта в это время (осенью 759 г.) было чрезвычайно тяжелым: о государственной службы он ушел, не выдержав царившей среди чиновничества атмосферы взяточничества, низкопоклонства, взаимной вражды и подозрительности, здоровье его непрерывно ухудшалось. Цаньянское ущелье - находится на берегу Янцзы.)

НЕ СПИТСЯ

 В Цаньянском ущелье вода черна. 
 Сменилась ночная стража. 
 В таком тумане плывет луна - 
 Порой не увидишь даже.
 Увы! Не назначить желанный срок
 Для старческих снов непрочных:
 Ведь только во сне находить я мог
 Свой Персиковый источник*.

* (Персиковый источник.- См. с. 225 наст. тома. Чжунъюань - Срединная равнина, где находилась танская столица Чанъань.)

МНЕ СНИТСЯ ДНЕМ...

 Стосковавшись по родному краю,
 Забываюсь я тяжелым сном...
 Я не только ночью засыпаю -
 Сплю теперь я даже ясным днем.
 От цветенья персиков, от зноя
 Старые глаза мои хмельны.
 Солнце пламенеет над землею -
 А меня уже уносят сны.
 Снится мне, что жизнь иною стала,
 К дому нет тропы - куда ни глянь.
 Торжествуют тигры и шакалы,
 Ордами штурмуя чжунъюань.
 А проснувшись, думаю в тревоге:
 Как войну бы кончить в этот год
 И убрать чиновников с дороги,
 Грабящих измученный народ.

НАПИСАНО В ЛОДКЕ В ПОСЛЕДНИЙ ДЕНЬ ХОЛОДНОЙ ПИЩИ

 Себя я принуждаю пить вино 
 Из-за того, что пища холодна. 
 На мне - убор отшельника давно, 
 Вокруг меня - покой и тишина. 
 Плыву я тихо в лодке по реке, 
 А кажется, что по небу плыву, 
 И старыми глазами вдалеке 
 Цветы я различаю и траву. 
 А бабочки танцуют танец свой 
 У занавески моего окна. 
 И белых птиц, слетевшихся гурьбой, 
 Уносит по течению волна. 
 За облака, за кручи темных гор 
 Гляжу я вдаль, за десять тысяч ли: 
 Хочу увидеть севера простор 
 Там, где Чанъань раскинулась вдали.
предыдущая главасодержаниеследующая глава



Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru

При копировании материалов проекта обязательно ставить ссылку на страницу источник:

http://litena.ru/ "Litena.ru: Библиотека классики художественной литературы 'Литературное наследие'"